Граф и красотка
Шрифт:
Леди знала о подозрениях сэра Маркуса насчет того, что она все еще горюет по своему первому мужу, и старалась никогда не упоминать о нем.
Даже с Донеллой она не говорила об Энгусе Колвине в присутствии сэра Маркуса.
И все же и она, и дочь прекрасно понимали, что он и тут находил повод для ревности. Он сожалел о каждом миге, который его жена проводила со своей дочерью.
Сэр Маркус все еще был щедр с Донеллой, однако Мэри Грейсон знала, что про себя он прикидывает, как скоро ему удастся выдать
И вот теперь, поднимаясь в кабинет, Донелла пыталась понять, что она сделала такого, что рассердило ее отчима.
Накануне вечером они ужинали всей семьей. Не желая мешать разговору сэра Маркуса с женой, Донелла села за пианино. Играла она замечательно.
В школе девочки несколько раз в год устраивали конкурс песен, популярных у них дома. Француженки всегда выигрывали соревнование, потому что привезенные ими из Парижа песенки были очень веселыми и беззаботными. Песни немецких девочек звучали слишком серьезно, и только итальянки иногда догоняли француженок. Донелла же оставалась далеко позади всех. Наконец она написала матери и попросила прислать слова и ноты нескольких песен, популярных в то время в Англии.
Леди Грейсон отнеслась к просьбе дочери очень серьезно. Она разыскала песни, которые пелись в лондонских мюзик-холлах — новомодных заведениях, бывших ресторанах, где люди могли поесть и выпить. Во время еды их развлекали всевозможными эстрадными номерами, в которых выступали акробаты, комедианты и музыканты, профессионалы и любители.
Когда певец приобретал популярность, его песню начинали насвистывать и петь на улицах, а в мюзик-холлах публика приветствовала эти песни аплодисментами и подпевала.
Как раз такой и была песня «Чарли из Шампани» — ее насвистывал каждый мальчишка-посыльный.
Другая песня называлась «Франт Гилберт». Песни, подобные этим, леди Грейсон и послала дочери во Флоренцию. Их ритмичная музыка уже завоевала Лондон и вскоре была подхвачена самыми аристократичными ученицами «Высшей школы».
Впервые англичанки выиграли состязание.
«Может быть, отчим решил, что вчера я играла слишком фривольные вещицы, — подумала Донелла, приближаясь к двери кабинета. — Сегодня вечером я буду играть только классику».
Она вошла в кабинет и обнаружила сэра Маркуса не за столом, как ожидала, а у окна.
Отчим Донеллы был высок и красив, однако красота эта была совсем другого рода, нежели красота отца девушки. И все же внешность у него была выдающаяся.
Мне сказали, что вы хотите видеть меня, папенька, — довольно робко произнесла Донелла.
Сэр Маркус обернулся, и девушка к своему облегчению увидела, что он улыбается.
Ты хорошо прокатилась, Донелла? — спросил он.
О да, великолепно! — ответила девушка. — Ваши лошади просто замечательны. Какое удовольствие на
Сэр Маркус подошел к камину и встал к нему спиной.
Хоть апрельское солнце и светило вовсю, погода все еще стояла прохладная, и в большом доме с огромными комнатами и высокими потолками немудрено было продрогнуть. Поэтому по утрам слуги первым делом разжигали огонь во всех каминах. Сядь, Донелла, — сказал сэр Маркус. — Я хочу поговорить с тобой.
О чем, папенька? — спросила Донелла. — Надеюсь, я ничего не натворила?
Нет-нет, ты просто очень везучая девушка, — ответил сэр Маркус.
Донелла вопросительно посмотрела на него.
Потому что у меня есть возможность кататься на ваших великолепных лошадях?
Нет, из-за кое-чего поважнее, — ответил отчим.
Донелла ждала объяснений, гадая, что бы это могло быть.
После короткой паузы, во время которой сэр Маркус, казалось, подбирал подходящие слова, он произнес:
Лорд Уолтингем навестил меня этим утром по дороге в Лондон, и мы с ним долго говорили.
Донелла попыталась догадаться, как это связано с ней.
Лорд Уолтингем был близким другом ее отчима и к тому же весьма уважаемым человеком. Он занимал высокую должность в суде и представлял королеву в должности лейтенанта ополчения Хертфордшира. К тому же он был очень богат и происходил из знатной семьи, а Донелла знала, что это производило большое впечатление на сэра Маркуса.
Ее отчим невероятно гордился своими предками, однако предка лорда Уолтингема сделала пэром еще Елизавета I. На протяжении столетий члены его семьи верно служили нации и были вознаграждены за свои труды.
Ты будешь удивлена, узнав, что лорд Уолтингем хотел поговорить о тебе, — произнес сэр Маркус.
О… обо мне? — в удивлении воскликнула Донелла.
Лорд Уолтингем приезжал на обед за день до того, и теперь она постаралась вспомнить, что же такого он говорил, что касалось бы ее отчима.
Затем она вспомнила, что недавно ощенилась всегда сопровождавшая его сука лабрадора.
Донелла улыбнулась и произнесла:
Я знаю, зачем он приезжал! Он собирается предложить мне одного из своих щенков, но мне кажется, папенька, что вы вряд ли позволите мне держать его.
Нет, — ответил сэр Маркус, — он приезжал совсем не за этим. И к тому же в этом доме не будет никаких собак, кроме моих собственных!
Тогда… что же ему было нужно? — с любопытством спросила Донелла.
Возможно, тебя это удивит, как удивило меня, — ответил сэр Маркус, — но, как я уже сказал, ты весьма удачливая девушка, потому что лорд Уолтингем хочет, чтобы ты стала его женой!
В первое мгновение Донелла решила, что ослышалась. Она потрясенно уставилась на сэра Маркуса, и пролепетала первое, что пришло ей в голову: