Градации Черного
Шрифт:
И он замолчал, потом с тревогой взглянул на часы и принялся торопливо набирать смс, Коля сразу понял, что тот пишет Роману, о том, где он находится и когда вернется домой. Сначала Колю это удивлял этот постоянный контроль, его самого так не контролировала даже родная мать и жена, но для Жени это было совершенно естественно.
– Ты помирился ли с ним? – немного погодя спросил Коля.
Женя рассмеялся:
– да мы и не ругались, в принципе. Он просто всыпал мне хорошего ремня. Спина до сих пор вся красная. Но я сам виноват, уехал с друзьями на озеро, телефон разрядился и я забыл ему
Коля кивнул, хоть это и было для него странно, хотя у его матери их все-таки было трое, а Женя у Романа был один, наверно, поэтому…Он умолк и снова принялся за пиво.
Вдруг он подумал, как быстро пролетает время, дни бежали за днями в бесконечной суете, и вот на календаре уже заканчивался август, короткое московское лето неумолимо подходило к концу. Серые, уже сентябрьские тучи принесли с собой промозглый холодный ветер и мелкую нескончаемую водяную крупу, сыпавшуюся из их распоротых брюх.
– Ну конечно, лето… – с грустью проговорил Коля, глядя в окно. – Уже сентябрь, лето только начинается, ага. Так в поход с палатками и не съездили, да мы даже на шашлыки не выбрались в этом году, погода дурацкая была… Теперь уже только в следующем году поедем, все, лето кончилось….
Он умолк и засопел.
– Лето кончилось, – задумчиво проговорил Женя, как будто бы вслушиваясь в эти слова, – нет, лето это понимаешь…. Это такое состояние души, когда тебе так хорошо, что хочется выбежать на улицу и закричать, я не могу это словами выразить… Мне просто так хорошо, что я задыхаюсь…Ты знаешь, я недавно возвращался с работы один и забрел на одну открытую площадку, там давала концерт какая-то рок-группа. Я присоединился к толпе и слушал. Там было много людей, и все стояли и слушали тоже. Я не могу передать словами, на меня нахлынуло такое чувство бесконечного счастья, я смеялся и пел песни вместе со всеми, хотя не знал слов… И это ощущение до сих пор со мной, оно не отпускает… Ну, неужели ты не чувствуешь?!
Он умолк, снова вглядываясь в темноту за окном. На давно немытом стекле дрожали мельчайшие капельки дождя.
– Ты ничего не пил сегодня? – ворчливо спросил Коля, хотя и так знал ответ. Он знал, что Женя практически не пьет, за два года он видел его выпившим буквально пару раз. Обычно он делал лишь глоток какого-нибудь некрепкого вина и ставил бокал обратно, в шутку говоря, что это результат Роминого воспитания.
– Нет, я же за рулем, – засмеялся Женя. – Рома в кои-то веки дал мне покататься на нашей новой машине. Я же наказан, поэтому он и не давал мне машину и мне пришлось упрашивать его очень долго…
– Просто странно ты говоришь, – задумался Коля, – что как-то накрыло тебя.
Женя продолжал смеяться. – Я даже не знаю, как тебе объяснить. Просто однажды утром я проснулся с ощущением, что мир вокруг такой огромный и светлый, что можно лишь захотеть и ты оттолкнешься от земли и взлетишь…. Словно со мной скоро случиться что-то такое хорошее, что невозможно описать словами.
– И давно у тебя такое началось? – скептические протянул Коля.
– Да нет, не очень… – снова засмеялся Женя, – но лечиться уже поздно…
Коля насупился, его лицо нахмурилось:
– Ты вот что, сходи-ка в
Женя лишь покачал головой и отвернулся к окну. Какое-то время они сидели молча.
– Скоро картошку копать, – немного погодя произнес Коля, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание. Женя рассеянно ему кивнул. Был уже вечер. – Пойдем по-домам? – предложил Коля. – Жена меня убьет, она и так обижалась, что я ее сегодня не взял с нами.
Они вышли на улицу. Смеркалось. Лишь где-то на горизонте еле виднелась полоса ясного неба, ветер с силой рвал тяжелые облака.
– Ну вот, лето вернулось, я же говорил, завтра будет ясный день, – сказал Женя, глядя на восток, – садись, я отвезу тебя домой…
Они сели в машину, Коля с удовольствием вновь и вновь осмотрел добротные кожаные сиденья, просторный салон, новенькие хромированные панели приборов. Машина была чистая-чистая и глянцево сияла черными блестящими боками в свете ночных фонарей.
– Нет, правильно сделали, что Вольво взяли, – ободрительно произнес он, – хорошая машина. Надежная. И простая.
Женя негромко рассмеялся:
– Ты знаешь, что я где-то читал, что когда человек характеризует какую-то вещь, все эти слова можно отнести к нему самому, – негромко проговорил он.
– Ты хочешь сказать, что я простой? Типа как пень? – нахмурился Коля и обиженно засопел. Женя придвинулся к нему и обнял его одной рукой и ободряюще потрепал его по плечу. Он бережно завел двигатель и плавно двинулся с места, Коля знал, что он водит машину очень аккуратно, можно даже сказать, чрезвычайно аккуратно.
– Нет, – улыбнулся Женя, – я хочу сказать, что ты надежный. И в хорошем смысле простой. По-настоящему хорошо бывает только с такими простыми и преданными друзьями. Ты бы знал, сколько я уговаривал Рому, чтобы он ее купил, – сказал он чтобы перевести тему, – теперь кредит…
– Ничего, выплатите как-нибудь, – добродушно проворчал Коля, – вас же двое…
Женька высадил Колю у его дома, обшарпанной панельной многоэтажке. В прошлом году молодожены взяли тут квартиру в ипотеку.
– Может, все-таки отпросишься у Ани? – спросил он, – погоняем по МКАДу, откроем окна в машине, ощутим запах свободы.
Николай отрицательно покачал головой, он не любил эти ночные гонки по уснувшему городу. В его понимании машина была нужна лишь для того, чтобы с комфортом добраться до нужного места, все эти гонки и дрифтинги были выше его понимания.
– Не, я не поеду, – проговорил он, вылезая из машины, – не выспишься, потом голова болеть будет. И ты бы тоже спать шел, и не гоняй сильно, асфальт сырой все-таки.
Женя улыбнулся и махнул ему на прощанье рукой. Коля постоял еще немного и посмотрел вслед уезжающей машине. Небо действительно очистилось от туч, они были кроваво-красными, тучи на горизонте выделялись иссиня-черным цветом на фоне полыхающего заката. Вновь подул ветер и Николай поспешил войти в темный подъезд. Ему почему-то стало не по себе, на душе в такую погоду почему-то становилось неспокойно. Тревожно. Ветрено…