Чтение онлайн

"Нет", - призналась я. Затем добавила громче: "После тебя у меня никого не было".

С его красивых губ сорвалось ворчание, и он ненадолго закрыл глаза. Когда он снова открыл их, за его спиной пылал огонь. "Я мог бы поцеловать тебя, Эммабель Пенроуз".

Я заставила себя улыбнуться и открыла дверь, как раз когда Тиффани снова позвала его.

"Не надо, Девон Уайтхолл".

Однажды, когда я, держась за свой плоский трехмесячный живот, разглядывала ряды сумок для подгузников и автокресел для младенцев в магазине "Buybuy Baby", попивая прискорбный зеленый

сок, я заметила, как сильно беременная женщина с расстроенным видом ломается у кассы.

Она сложилась пополам, положив руки на ленту транспортера, а перед ней высилась гора необходимых детских принадлежностей. Сумка для подгузников, тряпочки для срыгивания и нагрудники. Вещи, необходимые любой молодой матери, чтобы выжить в этом сумасшедшем путешествии под названием материнство. Сначала я подумал, что у нее начались схватки. Вот дерьмо. Я перестану выходить из дома, как только начнется тридцать восьмая неделя, подумала я. Если мне повезет, то воды отойдут в лифте, полном людей. И тогда мы каким-то образом застрянем там.

Живот женщины достиг критической точки, когда ее пупок был почти направлен вниз и проступал сквозь ткань рубашки. По ее лицу бежали слезы, заляпанные тушью.

"Мне жаль. Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло". Она вытерла сопли с лица тыльной стороной рукава. "Я заберу часть обратно. Просто дай мне секунду".

"Не торопись, милая". Кассирша выглядела так, будто готова была зарыться под плитку, настолько ей было неудобно.

"Ну... думаю, я действительно могу обойтись без салфеток для срыгивания. Старые рубашки подойдут так же хорошо, верно?"

Я положила мазь для сосков, которую проверяла, обратно на полку и бросилась к кассиру, вытащила из бумажника кредитную карту и шлепнула ее на прилавок. "Нет. Не кладите ничего обратно. Я заплачу".

Беременная женщина смотрела на меня несчастным взглядом. Она потирала живот, как бы успокаивая своего еще не родившегося ребенка. Теперь, когда я рассмотрела ее поближе, она была не старше девятнадцати лет. Свежее лицо и румяные щеки. Мне хотелось плакать вместе с ней. Что за ситуация.

"Я даже не знаю, зачем я сюда пришла", - сказала она, покачивая подбородком.

"Ты пришла сюда, чтобы купить вещи для своего ребенка". Кончики моих пальцев нежно коснулись тыльной стороны ее руки. "Так и должно быть. Не беспокойся об этом. Ты выйдешь отсюда со всеми необходимыми тебе вещами".

"Вы... вы уверены?" Она поморщилась.

"Положительно, чувак".

Ее губы расплылись в овечьей улыбке. На ней были дырявые леггинсы и майка, которая прилипла к животу, как пластиковая пленка. Я пожалела, что не могу отдать ей несколько платьев для беременных, которые я купила за счет запредельного бюджета, который Девон ежемесячно перечислял на мой счет. Я пока не нуждалась в своих. Мой живот был плоским, но твердым.

"Спасибо." Она фыркнула. "Моего парня уволили несколько месяцев назад, и он до сих пор не нашел работу. Это нас очень подкосило".

"Черт, простите". Я взял подарочную карту с полки у кассира и показал на нее. "Что за работодатель так поступает с человеком? Пожалуйста, положите на нее две тысячи долларов".

Мне нужно было знать, что у этой девушки будет постоянный поток подгузников и детской одежды,

пока ее красавец не найдет новую работу. Иначе я не могла спать по ночам.

В ответ она заплакала еще сильнее, на этот раз от облегчения. Затем она заговорила, ее речь сопровождалась икотой и сопением. "Да. Это было дерьмовое шоу. Мы рассчитывали на этот концерт. Это действительно изменило его... увольнение. В последнее время он теряет самообладание. Он нервничает из-за больничного счета, но что мне делать? Рожать в ванной?" Ее брови сошлись в гневе. "Это он сказал, что мы были достаточно осторожны. Что, конечно же, было чушью. Если бы мы были осторожны, мы бы не забеременели".

"Для танго нужны двое". И трое, чтобы создать мыльную оперу, с горечью подумала я, вспомнив Тиффани.

"Верно?" Ее глаза расширились. "По крайней мере, я нашла работу в местном магазине распродаж. Он почти не выходит из дома в эти дни. Только пьет, смотрит телевизор и... черт, простите". Ее щеки стали пунцовыми. Она пригнула голову, покачивая ею. "Это не твоя проблема, конечно. Ты слишком добрый".

"Чувак, я выкладываю все, что думаю, любому, кто готов слушать, так что даже не думай об этом дважды. Мой страховой брокер знает результаты моих анализов крови, а женщина в продуктовом магазине напротив моей квартиры - мой неохотный психотерапевт". Я передала ей пакеты с необходимыми вещами и свою визитную карточку. "Позвоните, если вам что-нибудь понадобится - что-нибудь для ребенка или просто плечо, чтобы поплакать".

Она с благодарностью взяла все, ее глаза прижались ко мне.

"Это должно быть признаком того, что все налаживается. Знаешь, полчаса назад мой парень ни с того ни с сего спросил, не хочу ли я приехать сюда. Он никогда никуда меня не берет. Это просто судьба".

"Судьба - это как преследователь. У нее есть свои способы найти тебя". Я подмигнул ей.

Двадцать минут и пять сомнительных покупок спустя (мне действительно нужна была детская швабра для тела и веер для попки?), я добралась от "Бай-бай бэби" до своей машины, покачивая пакетами в руках и размышляя о том, сколькими шариками мороженого я собираюсь угостить себя и малыша Уайтхолла.

Три, решила я. Одно для меня, одно для нее, а потом еще одно для меня, потому что у мамы давно не было секса и ей нужно было поднять настроение.

Когда я открыл багажник - с моим новым номерным знаком BURSQGRL - чтобы выбросить пакеты, я понял, что моя машина выглядит... по-другому. Я посмотрела вниз и слегка задыхаясь, попятилась назад.

Все четыре шины были порезаны.

Я захлопнул багажник и огляделся, пытаясь понять, кто еще был на парковке. Возможно, тот мудак, который это сделал, все еще где-то поблизости, чтобы насладиться моими страданиями.

Вдалеке от парковки просигналила машина. Сердце заколотилось, я повернула голову в его сторону. Мимо проехал побитый красный "Камаро" 1996 года выпуска, окна опущены, водитель держит руку на вытянутой руке. Я сразу же узнал женщину на пассажирском сиденье - это была та самая расстроенная девушка, которой я помог тридцать минут назад у кассы. Она уставилась на свои колени, по ее щекам катились свежие слезы.

Но мужчина на водительском сиденье был тем, от кого у меня перехватило дыхание...