Чтение онлайн

— Это что?

Саймон Моган потряс головой.

— Ты утверждаешь, что живешь в Лондоне, и не знаешь! Это рыбный пирог, парень.

Он легко, по-юношески соскользнул с седла. Я спрыгнул рядом с ним.

— Эли! — крикнул он. — Черт его дери. Где ты, Эли?

Из хижины шаркающей походкой вышла шатающаяся фигура, похожая на кусок старой колбасы, тонкая, коричневая и скрюченная. Руки человека были за спиной, и он прогибался при ходьбе так, как будто его кто-то подталкивал. Посмотрев на меня, он ничего не спросил и без единого слова увел лошадь к конюшне.

Моган

хлопнул меня по плечу:

— На Эли страшно смотреть, но с работой он справляется. Говорить с ним не пытайся, у него нет языка. — Он повел меня к дому.

— Нет языка?

— Ужасное дело. Гадкий случай.

Дым пахнул торфом и стлался по земле, как морской туман. Он мягко окутывал наши ноги, пока мы поднимались на крыльцо, затем проник вместе с нами в дом. При входе я остановился.

Я бывал во дворцах и замках. Но нигде я не видел такой роскоши, как в доме Саймона Могана. Весь пол помещения, которое представляло собой гостиную, покрывал громадный персидский ковер, половина которого была закрыта еще одним ковром, вдвое толще. В середине находился круглый стол, сделанный из корабельного штурвала. Его окружали кресла с высокими спинками, обитые плюшем и кожей. На полированной поверхности стола возвышались великолепные кубки из серебра и хрусталя, множество искусно выполненных сосудов. Стены украшали носовые фигуры судов, как в других домах охотничьи трофеи. Возле углового окна — судовой сундук с круглой крышкой. Повсюду, на всех полках и плоских поверхностях, расставлены золотые статуэтки, резные и мозаичные изображения, шкатулки, инкрустированные перламутром и драгоценными камнями. И это было лишь одно помещение дома. Сквозь дверной проем я увидел обеденный стол, установленный на стволы пушек.

Моган засунул большие пальцы за пояс.

— Все, что здесь находится,— самодовольно сказал он, — пришло с моря.

— С кораблекрушений, — уточнил я. Он сжал мое плечо и улыбнулся.

— Совершенно верно, парень. Море — богатая кладовая.

Это пояснение меня сильно разозлило. За каждую стоявшую в его комнатах безделушку заплатил жизнью моряк. Его роскошь куплена зарытыми в болотах трупами. Я стряхнул с плеча его руку и отвернулся.

— В чем дело? — спросил он. — Вижу я, Джон Спенсер, что ты рассердился.

Я не смотрел на него. Я стоял не двигаясь, но меня опять трясло.

— О, понимаю, — сказал он. — Конечно, ты видишь вещи с другой стороны. — Он снова прикоснулся ко мне, пальцы его были на моей спине. — Хорошо, я задам тебе вопрос. Я, что ли, направил эти суда на камни? Я ошибся в расчетах или сбился с пути штормовой ночью? Нет, не я. Тогда почему...

— Вы устроили крушение «Небесного Острова»,— сказал я ему. Я выпрямился и глядел ему прямо в глаза. — Вы использовали ложные маяки, чтобы заманить нас...

— Кто тебе это сказал? — Он вонзился в меня взглядом коршуна. — Кто тебе сказал, что были ложные огни?

— Я видел их сам.

— Ты ошибся.

— Нет, не ошибся. Они заманили нас ложными огнями, а потом всех убили. Калеб и другие. Они убили каждого.

— Ты в этом уверен? — спросил Моган. Его пальцы теперь не просто прикасались ко мне, они

вонзились в меня, как когти. — Ты точно знаешь, что они убили всех, кроме тебя?

Его лицо, прежде такое благодушное, стало хищным и свирепым, как у льва. Белая слюна пузырилась в уголках рта. Он тряхнул меня:

— Ты уверен?

Вдруг раздался звук, похожий на хлопок, и девичий голос резко проговорил:

— Дядя Саймон, ты его испугал.

Его лицо мгновенно изменилось, гнев сменился добротой. Отвернувшись от меня, Саймон Моган уже улыбался, словно ангел.

— Мэри, — сказал он.

Девушка была красавицей. Сильная и смуглая, она стояла в дверях со скрещенными на груди руками. Она была моего возраста или чуть младше. Волосы ее, освещенные светом лампы, выглядели так, как море выглядит на утренней заре.

— Кто это? — спросила она. Моган засмеялся.

— Это Джон Спенсер, — сказал он. — Моряк, потерпевший кораблекрушение.

— Ты на него кричал.

— Я прошу прощения. Но когда я слышу истории вроде этой, то сержусь. Мне нравится хорошее кораблекрушение, как и любому другому, но я не применяю фальшивых маяков и никого не убиваю.

— Я знаю, — сказала Мэри. — Но, дядя, этой ночью тебя не было в Пенденнисе.

— Ну и что? Я знаю людей Пенденниса.

Мэри кивнула.

— Я подаю ужин, — сказала она и упорхнула, как мотылек.

Моган снял плащ и куртку и повесил их на крючок. Он протянул руку за моей верхней

одеждой, осторожно глянул в сторону двери и шепнул:

— Я тебе скажу, что если кто выжил после этого крушения, то жизнь его гроша ломаного не стоит. Понимаешь?

Я дал ему свою жилетку. Она была грязной, тяжелой от соли.

— Мы все пропадем, если кто-то еще добрался до берега. — Он нагнулся ко мне.— Поэтому скажи мне, есть ли еще кто-нибудь?

Я боялся врать. Он уличит меня по глазам. Но Обрубок предстал передо мной. «Твой отец сгниет там, где лежит», — сказал он. Я не имел представления, кому доверять в таком серьезном вопросе, и решил не доверять никому.

— Ну,— сдвинул брови Моган.— Выжил еще кто-нибудь?

— Я никого не видел,— сказал я ему.

Он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Хорошо. Идем ужинать.

Мы сели за ужин, которого хватило бы, чтобы накормить целую команду моряков. На столе были пироги и пирожки, здоровенный кусок свинины и гора хлеба.

— Это хлеб пшеничный, — с наслаждением сказал Моган. — Мы не держим ржаного или ячменного.

Мэри оставила все это и принесла еще, а Моган наворачивал тарелку за тарелкой.

Наконец Мэри вышла из кухни с таким ужасающим кулинарным изделием, что я едва мог на него смотреть. Это был пирог с гладкой коричневой корочкой, похожей на береговой песок, но из этой корочки торчали рыбьи головы. Создавалось впечатление, что бедняжек так и запекли живыми, с распахнутыми ртами. Их запеченные выпученные глаза смотрели в потолок.

— А, пирог с глазами, — обрадовался Моган. Он освободил на столе побольше места, отпихнув локтями тарелки и миски.

Мэри засмеялась. Она поставила тарелку на край стола и прошла мимо нас к двери.