Грабители
Шрифт:
Я миновал въезд. А впереди справа пони Мэри, как Пегас, взлетел над кустами изгороди. Мэри сидела на нем грациозно, как ангел. Казалось, она на мгновение зависла над кустарником. Но вот задние ноги пони прорвались сквозь кусты, срывая пожухлые листья. Пони тяжело осел, почти коснувшись коленями земли, затем выпрямился и остановился. Мэри выиграла у меня дюжину ярдов.
Она засмеялась:
— Ты знаешь, где конюшня. Если увидишь дядю Саймона, скажи ему, что на ужин приготовлен приятный сюрприз. Я сделала его сегодня
Лошадки потрусили к конюшне, к своему дому, я зашагал за ними и услышал голос Саймона Могана, настолько громкий от гнева, что казалось, он орет мне прямо в ухо.
— Лопни мои глаза! — гаркнул он. — Говорил я тебе следить за парнем? Куда они запропастились?
Ответа не было. Неужто он говорил сам с собой?
— Покажи! — заорал он.
Один из пони ткнулся в дверь. Внутри что-то загрохотало, Моган прорычал:
— Кто там?
Я распахнул дверь. В конюшне пахло сеном. В лучах света плавала пыль от овса и ячменя. Сквозь золотую дымку я увидел Могана, в тени, стоящего с кнутом в поднятой руке. Перед ним на полу кто-то лежал. Я мог видеть лишь башмаки лежащего.
Пони напирали на меня сзади.
Моган опустил кнут и хлопнул им по своему колену.
— Где ты был?
— Мы прогулялись верхом.
— Где?
— По пустоши.
— Еще раз спрашиваю: где ты был? — Он сделал шаг ко мне. Пони протопали через конюшню, направляясь в свое стойло.
— У Надгробных Камней.
— У Надгробных Камней. — Кнут нервно хлопал по его ноге. — Я ничего не говорил тебе о том, что можно шляться где вздумается.
— Я не думал, что я здесь на положении пленника.
Возможно, его удивила моя смелость. Более вероятно, он увидел сквозь нее мой страх. Он раскатисто рассмеялся:
— Пленник? Нет, парень. Я просто беспокоился о тебе, вот и все. Полагаю, это была идея Мэри? Конечно, Мэри. Своенравная девица, ничего не скажешь.— Затем, не оборачиваясь, он сказал лежащему: — Вставай, помоги парню с пони.
Это был Эли, старик без языка. Он осторожно подошел поближе. Всмотревшись в него, я понял, что кнут не успел пройтись по нему.
— Вы совсем загнали бедных пони, — сказал Моган. — Накрой их одеялами, Джон, потом иди в дом. — И Саймон Моган удалился.
Эли притащил одеяла и гребень, все время оглядываясь на дверь. Я взял одеяла для пони. Моган был прав, они начинали дрожать от холодного пота. Внезапно Эли схватил меня за руку.
В его волосах и на одежде застряла солома. Лицо сморщенное и потрескавшееся, как старая грязь на дне высохшей лужи. Звуки, которые он издавал, походили на кваканье лягушки.
Я непроизвольно отодвинулся. Прикосновение его было невыносимо. Но он снова приблизился ко мне, схватив за рукав. Его рука походила на когтистую птичью лапу. Он еще раз издал странные звуки, ужасные стоны и бульканье, и снова испуганно посмотрел на дверь.
Я
Он дергал мою руку и так тряс головой, что солома полетела с его волос.
— Ты не умеешь читать? — спросил я. — Не умеешь писать?
Он снова затряс головой и что-то произнес, медленно и тщательно, как только мог.
— Я ничего не могу понять, — сказал я. Он чуть не взвыл от огорчения. Тогда он стер мою надпись и своим длинным костлявым пальцем начертил фигуру.
Это был человечек, наклоненный вперед, быстро бегущий. Эли добавил круглую голову, разинутый рот и расширенные глаза. Он ткнул пальцем в бегущего человечка, потом ткнул палец мне в ребра. И снова постарался что-то произнести.
— Убегать? Спасаться?
Эли еще сильнее затряс головой. Он стер свою картинку и начал новую. На нас упала тень.
— У него желе вместо мозгов, — сказал Саймон Моган, стоя в дверях. — От него не добьешься толку.
Эли отпрянул, как будто слова эти ударили его. Он сгреб одеяла и одновременно стер картинку.
— Пошли в дом, — сказал мне Моган. — Ты здесь зря тратишь время.
Я последовал за ним, оставив Эли с пони.
Мы сидели с противоположных сторон большого стола. Моган смотрел на свои руки. Мэри пришла из кухни и поставила на стол три тарелки. Моган молча барабанил пальцами.
Мэри принесла вилки и ножи. Она еле заметно улыбнулась мне и опять ускользнула.
Я кашлянул.
— Спасибо за одежду. Она как раз впору. Моган только хрюкнул себе под нос.
— Я верну ее, когда...
— Оставь себе, — сказал он, не поднимая головы. — Ее владельцу она уже не понадобится.
Я понимал, что это означает, и посмотрел на него, сидящего в раздумье, с серьезным выражением лица и нахмуренными бровями. Неужели он действительно был таким добрым, каким его представляла Мэри? Теперь его большие руки играли с тарелкой, но он хранил молчание. Звуки доносились лишь из кухни, где хозяйничала Мэри. Я услышал, как она подняла крышку плиты и с легким звоном отодвинула ее в сторону. Слышно было даже движение пламени в плите и шорох добавленного ею туда угля. Вот она отставила в сторону угольный совок.
— Ты знаешь, что такое провал? — внезапно спросил Моган. — Наверное, представляешь себе это. Местность вокруг кишит провалами, Джон. Провалами и шахтными стволами.
— Да, сэр.
— Запросто ты можешь сломать ногу пони, а очень вероятно, и свою шею.
— О дядя,— Мэри выглянула из кухни,— я все время была с ним. Я знаю местность.
— Не имеет значения. С этих пор придерживайтесь дорог. Ты меня поняла?
— Да, дядя.
— И никаких гонок по пустоши. Твоя мать перевернулась бы в могиле, если бы узнала, как ты себя ведешь.