Говорящие с...
Шрифт:
– Я вас совершенно не понимаю!
– гордо отрезал Маленко.
– Правда?
– спросил Ейщаров.
– Неправда, - согласился Владимир, снова дернул руками, но, не донеся их до рта, зло спросил: - Слушай, кто ты такой?!
– Да обычный человек, в отличие от тебя, Володя, - Олег Георгиевич сунул руки в карманы брюк.
– Просто... как бы тебе объяснить?.. Мне очень трудно отказать. И этого нашего разговора могло бы и не быть, приедь ты действительно исключительно по делам так называемой комиссии. Или мирным парламентером. Или так просто в гости - ведь и вы тоже ходите в гости? Но ты приехал и почти сразу же начал пакостить. Ты, кстати, всегда был Володя Маленко? Или настоящий Маленко с некоторых пор почиет
– Я не понимаю, о чем вы говорите!
– Владимир фыркнул.
– Я просто выполнял свою работу, а...
– Ты пытался съесть моего сотрудника, - сообщил Олег Георгиевич задушевным голосом, взглянул на часы и кивнул.
– Я бы даже сказал, ты пытался съесть двух моих сотрудников. У тебя занятная работа.
– Вы сумасшедший!
– свирепо сказал Владимир, вытирая лоб.
– Не сомневайтесь, что я доложу руководству...
Он замер, дернув кадыком, потом громко икнул и прижал ладонь к шее. Потерянно зашарил глазами по сторонам и снова икнул. Глубоко вздохнул, слегка позеленев, и опять икнул, дернувшись всем телом.
– Хм, я и не знал, что это проявится настолько банальным физиологическим образом, - Ейщаров усмехнулся.
– Может, водички, Владимир Васильевич? Хотя, наверное, водичка тут не поможет.
– Вы меня отравили!
– просипел Маленко, икая уже практически ежесекундно. Ейщаров покачал головой.
– Да нет, мы ж тебе ничего не давали. Может, ты сам что-нибудь взял?
Маленко, мотнув головой, повалился на колени, и на мгновение его лицо стало прозрачным, точно целлофан, под которым шевелилось, гримасничая, что-то иное, круглоглазое, с плоским носом и раззявленными острозубыми челюстями. Утробно икнув еще раз, он согнулся и изверг изо рта нечто газообразное, грязно-белое с коричневыми прожилками. Облачко несколько секунд висело в воздухе, цепляясь за верхушки обожженных июльским солнцем травинок, потом растаяло в воздухе.
– Фу!
– Михаил выплюнул соломинку.
– Вот знал бы, что будет так противно, ни в жисть бы с вами не поехал! Георгич, кто он такой? Вампир, что ли?
– Вероятно, что-то наподобие того, - Ейщаров пожал плечами, глядя, как Владимир поднимается, пьяно шатаясь и продолжая икать.
– Главное то, что он местный. Я и не знал, что такие бывают. Он вчера в промежутке между своей проверкой девчонку на улице углядел - красивую, счастливую, везучую, ну и прицепился к ней, кушать начал все эти достоинства. А у девчонки талисманчик был тети Тонин, из агатика, а агат таких, как этот тип, особенно не выносит. Да и слежка за Володей вчера была плотная, и в числе прочих его Тонина племяшка выпасала. Вот талисман ей Володю и сдал - во всей красе. Он сегодня как проснулся, так и поскакал сразу за девочкой позавтракать - они ж если прицепятся, так не отстанут, пока человека в гроб не вгонят. Вот он и позавтракал. Только девчонке талисман уже заменили, и откушал сегодня Володя не ее собственную удачу, а эрзац - удачу, помещенную в камень, к тому же, опять в агат, который живую удачу собой прикрыл. Опасно, но действенно. Володе прием внутрь такой удачи из агата - все равно, что тебе рыба с молоком и солеными огурцами в большом количестве. Одновременно, разумеется.
– У меня желудок крепкий, - заметил Михаил, - но ты, Георгич, садист! И что - мы вот так вот его отпустим?
– Нам лишние военные действия ни к чему, - Олег Георгиевич взглянул на Маленко, и тот согласно закивал, поддергиваясь от икотки.
– А он в составе комиссии, все-таки, не случайно оказался. Так что пусть катится!
– А эт-то...
– Маленко обеими руками указал на свою шею, - над-ик-долго?
– Тебе хватит. Для ума. Уж такой, как ты, должен был сразу понять - что-то не так... так нет, нам кушать захотелось! Ладно, езжай, Володя, и хорошенько подумай, что и как рассказать своему руководству. Тебя ведь за то, что мы теперь про вас знаем, по головке
– Да...
– пробормотал Маленко, пятясь к машине и болезненно морщась.
– Э-э, да... До свидания.
– Да боже тебя упаси!
– с усмешкой ответил Олег Георгиевич.
– И, кстати, Володя, тебе ведь понравилось в Шае?
– Конечно!
– с жаром ответил Владимир, на некоторое время даже перестав икать.
– Очень понравилось! Замечательно все, хорошо поработали, полное содействие... уй, елки!
– он схватился за голову, крутанулся и юркнул в машину. Та резво взяла с места, пронзительно завизжав шинами, и помчалась прочь, уже через минуту превратившись в едва различимую точку на дороге. Михаил повернулся и задумчиво обозрел надпись на знаке неподалеку.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ШАЮ.
– Надо дописать - люди, - пробурчал он.
– Добро пожаловать в Шаю, люди. Чтоб в дальнейшем подобных недоразумений не повторялось.
– Иск могут вчинить, - заметил Ейщаров.
– За оскорбление и дискриминацию.
– Тоже верно, - удрученно сказал Михаил.
Эша, наверное, еще никогда не собиралась так быстро.
Прихватив с собой в качестве заложника человека бедного вместе с его авоськой, который был слишком счастлив и сбит с толку, чтобы протестовать, она вернулась в гостиницу и свалила все свои вещи в сумку, не заботясь об аккуратном упаковывании. Бонни в террариуме естественно не было, и четверть часа пришлось убить на ее поиски. Паучиха нашлась в складке шторы. Эша сердито извлекла ее оттуда и сунула в ее походный дом. Все время, пока Шталь бегала по номеру, Степан Иваныч сидел в кресле и отчаянно дымил шталевской сигаретой, приговаривая:
– Пакость какая! Нет, подумать только, фу ты, пакость какая!
В этих высказываниях Эша была целиком с ним солидарна. Существо из ресторана действительно выглядело на редкость пакостно. Откровенно говоря, она бы предпочла не только никогда его не видеть, но и не знать о его существовании. Сумасшедшего Говорящего и так вполне хватало, а теперь, со знанием того, что окружающий мир гораздо более населен, чем она думала, житься будет куда как более неуютно. Господи, если Говорящих считают чужаками, то каковы же тогда местные?! Они все выглядят, как это белоглазое нечто? Или похлеще?
– Брат Дениса действительно такой же... как мы?
– осведомилась Эша, ни на секунду не прекращая перемещений по номеру. Человек бедный, плотно обернутый сигаретным дымом, покивал.
– Я его почуял еще когда мы в город въезжали. Психушка-то на окраине. Я сразу туда сунулся, думал, он работает где-то там, думал, поможет... А он...
– Степан Иваныч махнул рукой.
– Это я уж после с Денисом его связал. Дениска под большой стакан болтал как-то всякое, ну я и слыхал... Да и посуде он... не особо удивлялся. Пугался, но не удивлялся. Я поразведывал еще... ну и вот. Нормальный он был, пацан этот, просто напуганный, не понимал, что с ним такое, а теперь... м-да. Я и сам до сих пор не понимаю.
– Два Говорящих с посудой первого поколения, - пробормотала Эша.
– Такого я еще не слышала. Впрочем, о таких, как ваш персональный демон или кто он там, я тоже не слышала. Повезло, что он кувыркнулся физиономией именно в ту тарелку, какую надо.
– Судьба, - сказал Степан Иваныч.
– Нет никакой судьбы!
– неожиданно вскипела Шталь, и воображение немедленно нарисовало ей суровую пожилую даму в очках, грозящую ей пучком розог - как это меня нет?! а ну-ка иди сюда! Подхватив телефон, Эша метнулась в ванную и, оставив дверь чуток приоткрытой, позвонила Ейщарову, который, к ее удивлению, ответил мгновенно, и приглушенным голосом сдала ему Степана Иваныча вместе со всей его посудой и с возможным Говорящим - братом Дениса. О случившемся в ресторане она пока распространяться не стала, скромно обозвав все это безликим словом "инцидент".