Чтение онлайн

— Мистер Квизенберри, вы сегодня заглянете к себе в офис?

— Непременно! Как только закончу дела с полицией.

— Я заскочу к вам где-то во второй половине дня. Думаю, тогда смогу сообщить вам нечто важное.

— А при чем тут вы? То есть мне хотелось бы знать, почему вы принимаете во всем этом такое живейшее участие? Вы не…

— Я старый друг Тома Квизенберри, — прервал Джонни Эрика. — До скорого, мистер Квизенберри.

Он рывком повесил трубку. Выходя из табачной лавки, Сэм Крэгг обронил:

— Странно все это! Вор возвращает часы после того, как

из-за них убил человека.

— Сэм, это не только странно — это просто в голове не укладывается! Если только… если только часы вообще пропадали.

— Думаешь, их стибрил сам Квизенберри? Впрочем, почему бы и нет?

— Все может быть! Эрик приобрел хватку. Вчера вышвырнул жену, а сегодня с треском вышиб Теймерека. Два поступка, на которые раньше у него бы духу не хватило. Хотелось бы знать, не была ли кража часов способом вывести на чистую воду Бониту? Кажется, недооценил я его!

— У него шуры-муры с мамашей Дайаны Раск, — сказал Сэм. — А у этой дамочки вид такой, словно у нее в позвоночнике железный стержень.

— Может, она и его дух укрепила. И все же… Такси!

— Опять такси? — воскликнул Сэм. — С нашими-то финансами?

— Там, откуда мы их взяли, есть еще. Водитель, угол Лексингтон-авеню и Шестидесятой!

К полному замешательству Сэма Крэгга, Джонни отвалил таксисту доллар сорок центов.

— Чего ради швыряться деньгами? — пробурчал он.

— Ради часового магазина на той стороне. Подожди здесь. Я пойду туда один.

Перейдя через дорогу, Джонни вошел в антикварную лавку. При виде его хозяин воскликнул:

— Вернулись, а? Что вы сегодня хотите?

— В общем, рассчитываю получить кое-какую дополнительную информацию. Для той статьи…

— Какая статья? Какая газета? Вчера после вашего ухода я вспомнил кое-что интересное, что могло бы вам пригодиться, и позвонил в «Блейд». Догадываетесь, что мне ответили?

— Догадываюсь. — Джонни состроил гримасу. — Хорошо, делаю откровенное признание. Я сыщик и в данный момент занят делом Квизенберри.

— Почему не сказали об этом вчера? Тот, другой, оказался откровеннее.

— Какой другой?

— Сыщик, который заходил после обеда. Своего имени он не назвал.

— Как он выглядел?

— Обыкновенно. — Часовщик пожал плечами. — Формы на нем не было.

— Что он хотел узнать?

— А разве вы не из одной конторы?

— По этому делу работают полдюжины сотрудников. Возможно, к вам заходил Снодграсс. Скажите, пожалуйста, вчера вы говорили, что видели «Говорящие часы» на выставке. Наверное, вы также слышали, что именно они говорят?

— Голосок у них не очень приятный. Слишком тоненький…

— Я слышал их всего один раз, и меня интересует, какой текст они произносят… скажем, в три часа?

Часовщик задумался:

— Не припоминаю ничего особенного. Я слышал их несколько раз в разное время. Ничего необычного. Какие-то банальности…

Джонни вздохнул:

— Может, мне удастся оживить вашу память. В пять человечек говорит: «Пять часов, и день почти закончен»…

— Да, что-то в этом роде.

А в шесть — что-то типа «Когда день закончен, наступает вечер».

— А в три? — Джонни нетерпеливо наклонился к часовщику. — Пожалуйста, постарайтесь вспомнить!

— Не получается. Никогда не обращал особого внимания… Шесть часов — это просто, потому что шесть часов считаются концом дня. Вы заставили меня вспомнить, что часы говорят в шесть, произнеся строчку, относящуюся к пяти. Но…

— Да?

Часовщик щелкнул пальцами:

— Возможно, у меня это есть! Да! Теперь припоминаю — два года назад, когда Саймон в последний раз выставлял свои часы, об этом сообщалось… Где-то у меня должны быть журналы… — Он подошел к шкафу, повернул ключ в замке. — Вот они! Номера «Америкэн хоббиист» за последние два года.

Джонни обошел прилавок:

— Позвольте взглянуть?

— Да, пожалуйста. Два года назад съезд проходил летом. По-моему, в июле. Отчет должен быть в августовском номере.

Часовщик вывалил на прилавок стопку журналов, и они принялись рыться в них. Августовский выпуск обнаружил Джонни.

— А, вот! «Выставка часов! — прочел часовщик. — „Говорящие часы“ Саймона Квизенберри». В двенадцать они говорят: «Двенадцать часов. Полдень и полночь. Отдохни, труженик…»

— Три часа! — воскликнул Джонни. — «Три часа. Резец годов у жизни на челе за полосой проводит полосу». [3] — Он оцепенел.

— Шекспир! Да, теперь припоминаю!

— Но это ведь бессмысленно! — вскричал Джонни.

— Как и остальное. Я вам говорил — никаких премудростей они не изрекают.

Джонни вздохнул:

— Слушайте — пять часов! «Я властелин своей судьбы. Я капитан своей души».

— Хенли, [4] — подсказал антиквар. — М-м-м… я неверно привел цитату для шести часов. Вот: «Когда наступает ночь и приходит утро…».

— А в пять часы говорят совершенно другое, — сказал Джонни.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я слышал. Часы сказали: «Пять часов, и день почти закончен».

— Вы ошибаетесь. Я слышал часы несколько раз, и то не помню точно!

— А я помню. Совершенно точно. Когда я слышал их неделю назад, они сказали: «Пять часов, и день почти закончен».

Антиквар пожал плечами:

— Какая разница? Может, у Саймона были две пластинки с разными текстами. Вчерашний детектив об этом спрашивал.

— Что именно?

— Можно ли сменить пластинку в часах. Я сказал, что можно, но изготовить такую пластинку довольно трудно. Насколько я помню, их делают из сплава золота и еще какого-то металла. Тот детектив спросил, смогу ли я изготовить такую пластинку, я ответил, что нет.