Готика
Шрифт:
— В детство впал, чертов имцибел, — заорал Байрон. Крышка салатницы упала на пол, искрясь при свете свечей.
Он пнул поднос и поковылял прочь, стряхивая одеревеневшими пальцами мерзкие создания, присосавшиеся к его руке. Несколько из них упало на ковер — Клер и я закричали и плотно подтолкнули под себя юбки. Другие же пиявки плотно присосались к нему и жадно пили кровь. Шелли вскочил и подбежал к перевернутой салатнице.
— Господи, это какая-то шутка?
Полидори утвердительно хмыкнул.
— Да, —
Шелли поднял серебряную салатницу дрожащими пальцами. Блюдо кишело пиявками, которые извивались, как голодные змееныши. Превозмогая отвращение, он поднял поднос, подошел к камину и бросил все содержимое в огонь.
Запахло жареным мясом. Байрон теперь сидел в кресле и все еще не мог успокоиться, хотя последняя пиявка уже была поглощена огнем.
— Он пытался пустить мне кровь, ублюдок!
Полидори хмыкнул.
— Они только сосут кровь, мой господин… — он раскрыл кулак, на его ладони лежала пиявка, которую он погладил вдоль тельца, как своего любимца.
Байрон передернулся.
Я закричала, увидев белого червя размером с мой большой палец, присосавшегося к моей ноге. Шелли взял ее и бросил в огонь. Я дрожала от ужаса.
— Я презираю пиявок, — сказал Байрон, закрыв лицо руками. — А человеческих тем более!
Полидори отвернулся, положив руки на бедра, и хихикал. Его взгляд был полон превосходства. Он вышел, хлопнув дверью, словно его жестокость была чем-то оправдана.
— Успокойся, — сказала я, — это просто глупая шутка, дурная выходка. Не стоит придавать этому столько значения. Отдохни…
— Возьми, — сказал Шелли. И протянул Байрону стакан с опием. Байрон с трудом отвел руки от лица. — Это врачует все болезни. Согласно Парацельсу, это эликсир жизни. — Байрон взял стакан в руки. — А кто мы такие, чтобы спорить с ним? — он поднял стакан и пролил тоненькую струйку на щеку Шелли, затем остальное выпил сам. Мы услышали три глубоких глотка, а затем долгий конвульсивный вдох.
Клер взяла Фантасмогорину с моих колен.
Я закрыла глаза и представила, как по искусно сплетенному узору персидского ковра, ползут продолговатые создания, формируя орнамент из арабесок.
«…когда привидение покинуло моего спящего ребенка и двинулось ко мне, меня парализовало от страха. Я вся была в его власти, не способная ни шевельнуться, ни закрыть глаза…»
Клер оторвалась от книги и задумалась, глядя на камин. Она чувствовала присутствие неземных сил. Она не могла пошевельнуться, видно было пульсирующую жилку на ее шее.
Пол пересекла огромная тень, как будто сама по себе была живым существом, она ползла к Клер. Холодная дрожь сотрясла тело девушки, когда тень накрыла ее. Она настолько замерзла, что боялась рассыпаться от холода, а кровь могла превратиться
Ангел посмотрел вниз. Шелли взмахнул топором, который он принес из зала, расстроив коллекцию оружия, и одним ударом разрубил цепь, сковывающую двери мавзолея.
«…я совершенно забыла о том, что ужасная сила покинула свою темницу, когда я открыла дверь в каменные покои. Я молилась, чтобы Господь простил меня. Иначе проклятие, которое тяготело надо мной, могло погубить все человечество…»
Он распахнул двери и, осторожно убирая паутину со своего пути, вошел в гробницу. Лунный свет освещал спокойные камни у стен усыпальницы.
Сдерживая дыхание, он читал про себя из книги Даниила. Его неуверенные пальцы натолкнулись на край саркофага, и тогда, приложив все свои усилия, он толкнул крышку. Каменная крышка упала на пол с таким грохотом, будто это был раскат грома.
Шелли достал деревянный щит и меч.
«Моя жена, дорогая возлюбленная невеста, стала одной из них…»
Дрожащими пальцами Шелли дотронулся до тела Клер, лежащей в гробу, красивой и смиренной, навеки уснувшей. Он взял в свою руку ее руку, перекрестил ее сердце и сложил ее руки на груди.
«Откуда я знал, что она будет среди них? Непонятно… ошибка Господа. Ее когда-то красивое тело стало вместилищем демонов. Это было ужасное зрелище. Может ли смертный увидеть это и не сойти с ума…
Шелли прочитал последнюю бесполезную молитву — и вскрыл ее тело.
С криком ужаса Шелли вскочил, закрыв лицо руками, и схватив со стола свечу, выбежал из комнаты, удивив всех нас. Книга лежала раскрытыми страницами вниз.
В гостиной он погрузил свои руки в огромную чашу и умыл лицо, затем он быстро погрузил лицо в воду, пытаясь вновь обрести спокойствие.
— Я совершенно нормален, со мной все в порядке, — вода смыла кошмар, но он все еще дрожал, как будто хотел заплакать.
Полидори стоял рядом с большим зеркалом:
— В чем дело? Что случилось?
— Ничего.
— Но я все же доктор!
— Ничего уже!
Шелли облокотился на вазу. Он смотрел на свое нездоровое лицо, обратив внимание на темные круги вокруг глаз.
— Я смотрел на Клер… и вдруг… эта история напомнила мне Кристабель, известную ведьму, и в моей голове возникло видение женщины из иного мира. Она была реальна, как ты, стоящая теперь передо мной.
— Ты помнишь эту истории? Мне ее рассказывали, когда я был мальчиком. Правда это или нет, она была… — он задумался. На лбу выступила капля пота. Вдруг он раскатисто рассмеялся. — Это сумасшествие, но у нее были глаза… глаза… глаза на груди.
Шелли потер глаза, как бы отгоняя от себя свой призрак.