Gothick
Шрифт:
Идола Тиона при виде меня обуял ужас.
– Только без крови!
– завопил он.
– Чего орешь, дурак!
– рассердился я, - это ведь я - Марвин!
– Да! Но на тебе доспехи Священного Врага! Того, кто уничтожит Спящего!
Я скептически посмотрел на него.
– Дури нанюхался, или травы обкурился? Вы здесь при чем? Вас я не собираюсь уничтожать...
– Глупец!
– трагически прошептал Гуру, - неужели ты не понимаешь? Вся наша жизнь связана со Спящим! По его рекомендации мы стали собирать болотник, по его указанию
– Тоже мне, младенцы!
– фыркнул я, - слушай, что-то не пойму! По-моему, на последнем пленуме вы объявили Спящего - Злом! Или я что-то путаю? Кстати, должен тебя обрадовать. Среди орков тоже не все ясно с Крушаком. Некоторые прогрессивные шаманы тоже считают его Злым Демоном. И за свои взгляды, между прочим, преследуются.
Идол Тион набрал в грудь воздуха ровно на полкубометра больше, чем ему полагалось по статусу. Поперхнулся. Закашлялся. Сдулся.
– А не жадничай!
– развел руками я.
– Заткнись. Хоть ты и Священный Враг, но нам с тобой еще Хроманин читать. Ты больше ничего не находил?
Мне ничего не оставалось, как удивленно помотать головой. Вот именно такие повороты в мышлении происходят из-за отравления кислородом.
– Я был в подземном храме Спящего!
– пришлось поделиться секретом с Гуру.
Снова горестный вздох и пожатие плеч.
– То-то все в нашем лагере ходили удрученные. Просто какая-то паническая подавленность...
– Не сопоставляй! Не метеоролог! Где мой приятель Кор Ангар?
– Учитель сейчас проводит тренировки на Арене. Где это - ты знаешь сам. Приходи вечерком, покурим, поговорим...
Мне пришлось пообещать, что загляну попозже. Но насчет курева я был непреклонен.
– Знаю-знаю!
– засмеялся Гуру, - "Минздрав предупреждает!" Кажется, ты так говорил в прошлый раз?
– Молодец, запомнил!
– Запомнил!
– хмыкнул он, - мы вдесятером целую неделю пытались разгадать значение этого слова, но так ни к чему и не пришли. Ты мне не скажешь по-секрету?
– Скажу. Министерство здравоохранения это называется.
Пораженный в самое дупло... пардон, сердце, он застыл соляным столбом и долго смотрел мне вслед. Бусинки его глубоко посаженых глаз замерли в некоем перигее, издалека он напоминал громадного, очумевшего в позапрошлом марте зайца, оставшегося в живых лишь из-за непонятной причуды пьяного деда Мазая. Я шествовал к Храму, хотя на душе моей было тревожно. Непонятно почему, но я все-таки надеялся. Что девушка одумается и останется моей Наташей, а не подстилкой для хвастуна Таласа... а вдруг, Кор Ангар вспомнил свои благие намерения и услал Послушника за горным мхом в ближайшие горы, населенные исключительно глорхами и псами кровососами. А вдруг!?!
Мой "вдруг" разбился о громкие, чавкающие звуки, наполняющие некогда священный Храм житейской пошлостью. На постаменте, предназначенном для скульптуры неизвестного мне бога, стоял обнаженный
– Суки! Всех перепорю!
Удар окованного магической рудой сапога пришелся по заднице мое возлюбленной и счесал ее в кровь. Сила пинка отбросила Натали со ступенек пьедестала, хорошо, что она в это мгновение отвлеклась от своей основной работы. Иначе... иначе мне попросту не было за что хватать латной перчаткой негодяя Таласа. Но все обошлось. Я ухватил послушника за его "Нефритовый столп" и, без малейшего проявления милосердия, потянул прочь из Храма. Он мелко семенил за мной, подвывая от боли, но паче - от ужаса. Стражи на входе в Храм попрятались, справедливо посчитав, что станут моей следующей добычей. Это у нас в мире караульного защищает закон, а здесь я бы запросто превратил их в несортовую отбивную. За что, спросите вы? А просто так!
С перекошенным от злобы лицом, я выволок Таласа наружу и велел встать раком на трибуне, с которой некогда Юберион вещал о добром, мудром, вечном.
– Ма-ма-марвин!
– орал, трясясь от ужаса, Послушник.
– Стоять, подлец!
Он то стоял раком, на виду у всех. Думал, что я по злобе своей хочу отыметь его при всем честном народе. Идиот! Извращенец! Мы такое давно не практикуем, и кобылы обозные наши, чтобы к девкам ездить, а не похоть сгонять! Я слегка отступил назад, как Роберто Карлос перед самым главным в своей жизни штрафным ударом, и что было силы пнул мерзавца под зад...
...Однажды, в прошлой жизни, мой подвыпивший сосед сообщил мне, что у хорошего футболиста сила удара ногой по мячу составляет около полутонны. Как оно замеряется - я не знаю и знать не хочу, но думаю, что в этот вечер его любимчик - Роберто Карлос мной бы гордился. Сила моего волшебного пендаля была такова, что его объект пролетел по воздуху около десяти метров и воткнулся в каменные плиты площади под приличным углом. То есть, его летные качества оставляли желать лучшего. После произведенного злодеяния я вернулся в Храм и сел за обеденный стол, сервированный знакомой мне женской рукой. Достал из рюкзака бутылку вина, налил себе кружку, выпил. Не то.
Снова полез в рюкзак и достал бутылку мерзости, известной в Колонии под названием рисового самогона. Этакое саке с многократно усиленной крепостью. Я успел вылакать не менее половины бутылки, когда в Храм вернулся встревоженный Кор Ангар. Увидав горюющего Марвина и хнычущую в углу Натали, он хлопнул меня по рудному магическому плечу и махнул предварительно налитый стакан. К нему тотчас подсела невесть откуда взявшаяся Хани.
– Чертовски рад, дружище, что ты жив!
– выдохнул он, переводя дух после ста пятидесяти граммов горлодера.