Гость
Шрифт:
ФРЕЙД. Зачем ты пришел?
НЕЗНАКОМЕЦ (слегка смущенно). Вы говорите так, потому что поверили или опять хотите от меня избавиться?
ФРЕЙД. Так зачем же?
НЕЗНАКОМЕЦ (увиливая). Я не уверен в вашей искренности.
ФРЕЙД (мягко и властно, с твердостью опытного врача). Это вы неискренни. Зачем вы пришли? Скажите мне правду.
НЕЗНАКОМЕЦ. Ну хорошо. Скажу…
Вдруг ему становится очень не по себе.
(Тревожно.)
ФРЕЙД (спокойно). Я вижу. Вы сильно покраснели…
НЕЗНАКОМЕЦ. И в висках стучит… Что со мной?
ФРЕЙД. Это робость.
НЕЗНАКОМЕЦ. Что, так всегда бывает, когда собираешься сказать правду? Теперь я понимаю, почему люди так много лгут. (Усмехаясь.) Вот что значит добросовестно воплотиться!
ФРЕЙД (не сводя с него глаз). Довольно отговорок. Зачем вы пришли? НЕЗНАКОМЕЦ (сухо). Во всяком случае, не затем, чтобы тебя обратить.
ФРЕЙД. Так зачем же?
НЕЗНАКОМЕЦ. От скуки…
ФРЕЙД. Неправда…
НЕЗНАКОМЕЦ. Остерегайтесь отбрасывать нелепые объяснения, они часто оказываются истинными. (Помолчав, с оттенком вызова.) Нет, причина не в скуке, а в зависти. Я вам завидую.
ФРЕЙД. Завидуете? Вы? Чему?
НЕЗНАКОМЕЦ (тоном уайльдовского денди). Тому, что вы люди. Тому, что вы тупые, грубые скоты! Вы думаете, так уж хорошо быть Богом? (Садится, изящно закинув ногу на ногу.) Я все ведаю, всем владею, я сам есмь всё. Самодостаточный, округлый, наполненный собою, как яйцо, — я сыт собою по горло, мне все успело опостылеть с начала мира! Чего я мог бы пожелать, раз все имею? Все, кроме конца. Ибо я бесконечен… мне не доступна ни смерть, ни загробная жизнь… я даже не могу поверить ни во что, кроме себя самого… Знаешь, что такое божественное бытие? Тюрьма, единственная, из которой никак не сбежать.
ФРЕЙД. А как же мы?
НЕЗНАКОМЕЦ. Кто «мы»?
ФРЕЙД. Мы, люди? (Нерешительно.) Разве мы не… не забава для вас?
НЕЗНАКОМЕЦ. Слушайте, вы когда-нибудь перечитываете свои труды?
ФРЕЙД отрицательно качает головой.
(Лекторским тоном.) Я — превыше всего, и нет ничего превыше меня. Я создал все. И куда ни подайся — везде или я сам, или мои твари. Люди слишком самонадеянны, чтобы предположить, что Богу не так уж приятно их общество, а где ему взять другое?! Быть всем чудовищно скучно… И страшно одиноко…
ФРЕЙД (мягко). Одиночество царя…
НЕЗНАКОМЕЦ (повторяет, как эхо, задумчиво). Одиночество царя…
С улицы доносится шум погони. Нацисты преследуют мужчину и женщину. Затравленные вопли беглецов. Резкие выкрики нацистов. ФРЕЙД и НЕЗНАКОМЕЦ болезненно вздрагивают.
(Внезапно.)
ФРЕЙД. Не совсем.
НЕЗНАКОМЕЦ. И правильно.
Мужчину и женщину на улице догоняют и начинают избивать. Они страш-но кричат. Это невыносимо.
ФРЕЙД вскакивает и устремляется к окну. НЕЗНАКОМЕЦ встает у него на пути.
Пожалуйста, не надо.
ФРЕЙД. И вы все это допускаете!
НЕЗНАКОМЕЦ. Я создал человека свободным.
ФРЕЙД. Свободным творить зло!
НЕЗНАКОМЕЦ (не подпускает его к окну, между тем крики усиливаются). Одинаково свободным творить добро и зло, иначе это не было бы свободой.
ФРЕЙД. А сами ни за что не отвечаете?
Вместо ответа НЕЗНАКОМЕЦ отступает и позволяет ему пройти. ФРЕЙД подскакивает к окну. Крики стихают.
Слышен только удаляющийся топот сапог.
НЕЗНАКОМЕЦ устало опускается на стул.
Их схватили и увели… (Поворачивается к НЕЗНАКОМЦУ.) Куда?
НЕЗНАКОМЕЦ (обессилено). В лагеря…
ФРЕЙД. В лагеря?
ФРЕЙД ошеломлен этим известием. Он подходит к НЕЗНАКОМЦУ, который расстроен еще больше, чем он сам…
Остановите их! Прекратите все это! Как же можно верить в вас после всего этого? Остановите! (Трясет его за ворот.)
НЕЗНАКОМЕЦ. Не могу.
ФРЕЙД (бешено). Вмешайтесь! Остановите этот ужас! Ну! Быстро!
НЕЗНАКОМЕЦ. Не могу. Я больше не могу!
Собрав все силы, НЕЗНАКОМЕЦ встает, подходит к окну, закрывает его. Теперь хотя бы не слышно грохота сапог… В изнеможении он прислоняется к стеклу.
ФРЕЙД. Ты всемогущ!
НЕЗНАКОМЕЦ. Нет. В тот миг, когда я сделал людей свободными, я утратил свое всемогущество и всеведение. Если бы я создал механических роботов, то мог бы все знать заранее и все держать под контролем.
ФРЕЙД. Тогда зачем ты вообще сотворил этот мир?
НЕЗНАКОМЕЦ. Из того побуждения, которое заставляет делать все глупости, через которое все возникло и без которого ничто бы не возникло… из любви.
Смотрит на ФРЕЙДА, тот в замешательстве.
Ты отводишь глаза, мой Фрейд, любящий Бог тебе не по вкусу? Ты предпочел бы Бога карающего, с насупленными бровями, гневным челом, и мечущего молнии? Все вы, люди, хотите не любящего, а грозного Отца…
Подходит к сидящему ФРЕЙДУ и опускается перед ним на колени.
Чего ради стал бы Я создавать вас, если не потому, что возлюбил? Но вам не нужна Моя любовь, не нужен Бог, который проливает слезы… страдает… (Ласково.) Ну да, тебе милее Бог, пред которым ты бы простирался ниц, а не такой, коленопреклоненный…
Стоит перед ФРЕЙДОМ на коленях. Держит его руку. ФРЕЙД смущенно смотрит в сторону.
НЕЗНАКОМЕЦ поднимается с колен и подходит к окну, откуда доносится мелодия. Открывает окно. Нацисты поют свои марши.
Правда, красиво поют?