Чтение онлайн

Он уже полностью овладел собой, когда заметил патрульного и роботов, которые отрезали ему путь к воде.

На помощь к ним бежали другие патрульные со своими роботами.

Через несколько минут Юрий был окружен. Восемь роботов и четверо людей сомкнули вокруг него кольцо.

От здания, в котором находилась служба наводки, спешило несколько человек.

– Юрий Юрьевич, остановитесь! Нам необходимо поговорить!
– крикнул через мегафон полковник Тарнов. Однако Юрий, словно и не слыша его слов, шел прямо на роботовохранников, шел так, будто перед ним никого не

было.

Роботы бросились к нему, замахали клешнями, пытались изловчиться, схватить его, спеленать в жестких объятиях. Но едва манипулятор робота приближался достаточно близко к цели, его отбрасывала неведомая сила.

Это было странное зрелище. Юрий шел вперед, не сбавляя скорости, а роботы пятились и молотили манипуляторами по воздуху. Раздавался скрежет и треск не выдержав нагрузки, лопались сочленения манипуляторов.

– Остановитесь, Юрий Юрьевич, или вас уничтожат!
– предупредил полковник Тарнов.

И снова Юрий никак не прореагировал на его слова. Он шел напролом в одном направлении - к кораблю.

Прозвучал надрывный вой сирены. Люди бросились в бункера. Ближайший к Юрию робот-охранник повел плечом и протянул вперед правый верхний манипулятор. И все остальные роботы, будто только этого ожидали, тоже повели плечами, протянув вперед свои манипуляторы с зажатыми в них лазерами.

Юрий продолжал идти, как бы не замечая их. Но когда к нему протянулись рубиновые испепеляющие нити, на их пути уже находилось защитное поле. Оно было невидимым, лишь воздух вокруг Юрия словно загустел и стал вибрировать.

Вспыхнул огонь, раздался грохот. Падали срезанные лучами мачты, телеперископы, антенны, рушились башни. Защитное поле оттолкнуло лучи, отразило их, будто зеркало солнечный свет. И они ударили в обратном направлении.

К счастью для людей, сработала автоматическая система безопасности космодрома, и горящие бункера опустились на нижний ярус.

...Полковник Тарнов очнулся на госпитальной койке. В палате лежало еще несколько человек, получивших ожоги. В этих госпитальных "дедах морозах" с трудом можно было узнать Александра Николаевича и Михаила Дмитриевича.

В палату бесшумно проскользнул врач. Он взглянул на показания датчиков, вмонтированных в койки, коснулся прохладной рукой лба полковника и сказал ему:

– С вами хотят говорить.

– Жду, - с трудом произнес полковник. Распухшие губы плохо слушались его

В палату вошел Эльбор Георгиевич. Встретив вопросительный взгляд полковника, сказал:

– Он не улетел. Ракета была повреждена огнем.

– Он придет снова...

– Видимо, так, - проговорил Эльбор Георгиевич.
– Попробуем его остановить. Но мы убедились, что это очень трудно сделать...

– Прежние ваши методы не помогут, - поспешно сказал Михаил Дмитриевич и приподнялся на койке.

– Копите свои советы молча, - возмущенно прохрипел изпод бинтов Александр Николаевич.

– Это уже не просто советы, - сказал Эльбор Георгиевич.
– Президиум академии назначил Михаила Дмитриевича директором вашего института и рекомендовал его нам в качестве главного консультанта. Эту рекомендацию утвердили в министерстве...

Александр

Николаевич откинулся на подушки. "Ну вот, дождался, тебя "отблагодарили", - с горечью подумал он о себе.
– "Тихоня" стал твоим начальником, и отныне его бредовые идеи приобретут весомость приказа. Почему они это сделали? Разве не было других, более достойных людей? Он не годится в руководители. Явно не годится. Если бы я был убежден, что это пойдет на пользу делу, я бы не возражал. Не радовался, конечно, но и не возражал. Однако я убежден в обратном: назначение "тихони" директором принесет вред делу".

Так он говорил себе, но уже чувствовал, что бороться не будет, не сможет. Что-то надломилось в этом сильном властном человеке, и виной тому только косвенно был "тихоня". Настоящей причиной, камнем преткновения, неустранимой преградой было "детище", изобретенное и выпестованное с его, Александра Николаевича, помощью. Запрограммированное с его, Александра Николаевича, санкций. "Детище", которое не позволяет жить как раньше и с которым ничего нельзя поделать, ибо оно уже пошло своим путем, тревожным и непонятным для одного из своих создателей. Только тот, кто мог понять "детище", переросшее своих "родителей", только тот, кто мог общаться с ним, доверять ему и вызывать доверие к себе, имел право быть руководителем. Так сейчас диктовала неумолимая логика жизни, и Александр Николаевич вынужден был покориться ей.

Затянувшуюся тишину прервал Эльбор Георгиевич.

– Что же вы предложите нам в качестве первого совета?
– спросил он, обращаясь к Михаилу Дмитриевичу.

– Пожалуй, ничего нового. Прекратите, пожалуйста, всякие поиски его. И еще, будьте добры, пригласите ко мне Алину Ивановну...

Он понял, что от него ждут объяснений, и добавил:

– Мы просто поговорим с ней о нем. О том, например, что ему не нужно больше уходить от преследования, что никто не станет навязывать ему линию поведения...

– И вы думаете, он узнает об этом?
– спросил полковник Тарнов.

– Предполагаю.

– Он сам явится к нам? Проблема решается так просто?

– Я верю, это будет именно так!
– Взглянув на недоверчивое лицо Эльбора Георгиевича, разъяснил: - После того как он узнал о людях то, что ему было необходимо узнать, - помедлил немного и добавил: - и после того, как он однажды побывал у меня, вручив лекарство... он не может не прийти!

Юрий глядел на стеклянную коробку здания, приподнятого на стальных колоннах. Здесь сейчас - он это знал точно - находились два человека, которых он хотел видеть.

Легкое усилие - и его взгляд проник сквозь стены здания. И он увидел их обоих: они находились в одной комнате.

"Что я скажу им?
– подумал Юрий.
– Вы поставили передо мной цель. Вы правильно выбрали ее. Выбранная вами цель достойна любых усилий. Но дайте мне идти к ней своей дорогой. Вы ведь сумели определить, что машина, даже наделенная огромной мощью, не сможет достигнуть этой цели. Только потому, что она - машина и ею руководит жесткая программа. Смените программу, усовершенствуйте машину - и она перестанет быть машиной.