Гость
Шрифт:
Когда сверхзвуковой самолет уже приземлился в Орле, Михаил Дмитриевич, молчавший всю дорогу, наклонился к Александру Николаевичу и тихо сказал:
– Что-то не нравится мне эта охота.
– Неудивительно. Уж больно "зверь" необычен, - с плохо скрытым раздражением ответил Александр Николаевич, вспоминая - в который раз!
– что не кто иной, как Михаил Дмитриевич, был ярым поборником наибольшей свободы для супермозга.
– Охотилась лисица на волка, а волк - на медведя, - пожевав губами, проговорил Михаил Дмитриевич.
– Оставьте
– Самое главное при исправлении ошибок - не наделать их больше.
– А я и не знал, что мой заместитель - остряк и философ, - Александр Николаевич уже начинал "дымиться".
Он никак не мог простить своему заместителю двух повестей, написанных (как справедливо подозревал Александр Николаевич) в рабочее время. И вообще он не понимал, почему такой блестящий ученый, умеющий широко и в то же время логично мыслить, растрачивает свое время на коллекционирование марок и бабочек, на придумывание парадоксальных формул и "созерцание потолка".
Михаил Дмитриевич старательно отводил глаза от Александра Николаевича. Его настроение становилось все более мрачным по мере того, как они приближались к дому, где, по расчетам, должен был находиться супермозг. Михаил Дмитриевич видел людей в форме милиции, в армейской форме, в штатских костюмах, притаившихся за каждым углом. Десятки металлических стрекоз висели в воздухе. Их угрюмые тени медленно передвигались по земле, по стенам домов.
Полковник, а за ним и ученые подошли к группе людей, стоявших у дома. Александр Николаевич сразу узнал в одном из них, коротко стриженном под ежик, человека, с которым когда-то на опушке леса разговаривал полковник Тарнов и называл его Эльбором Георгиевичем.
– Вовремя поспели, - тихо сказал Эльбор Георгиевич полковнику и посмотрел в сторону ученых.
– Чем они могут нам помочь?
– Обстоятельства покажут, - уклонился от ответа полковник Тарнов.
– Не пора ли начинать?
Эльбор Георгиевич кивнул и знаком показал нескольким людям, стоящим наготове у дверей, что можно начинать. Неслышно, как тени, эти люди поднялись по лестнице впереди полковника и ученых.
В последний момент к ним присоединился Эльбор Георгиевич.
Гибкий коренастый оперативник нажал кнопку звонка и тут же отпрянул в сторону. Его коллеги стояли наготове.
Прошло несколько минут, прежде чем открылась дверь и показалась стройная сероглазая женщина с тонкой шеей и высокой гладкой прической.
Александр Николаевич расслышал, как Михаил Дмитриевич пробормотал:
– Клетка пуста.
Женщину сразу оттеснили в сторону от двери, и несколько оперативников проникли в квартиру.
– Что случилось?
– испуганно спросила хозяйка квартиры.
Прежде чем ей успели ответить, из квартиры выскочил низенький оперативник и доложил
– В квартире его нет.
– Где ваш жилец?
– спросил Эльбор Георгиевич у Али.
– Не знаю. Он исчез вчера, - сказала Аля, и ее глаза наполнились слезами. Она уже поняла, что предчувствия не обманули ее.
Эльбор Георгиевич взглянул на Тарнова, и тот без слов понял его.
– Давайте-ка пройдем в квартиру, - попросил Тарнов женщину.
Аля кивнула, отворачивая лицо и сглатывая слезы. Она поспешно вошла в комнату и села в то самое кресло, где часто сидел Юра. Она сделала это нарочно, чтобы в кресло не сел посторонний.
– Вы сказали - исчез. Как это понять?
– спросил Тарнов Алю.
– Ушел, уехал?
– Не знаю. Я хотела познакомить Юру с академиком. Но на работе его не оказалось. И дома тоже...
Она посмотрела на пустую вешалку и закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись.
– Успокойтесь.
Аля послушно взяла поданный ей стакан с водой.
Всхлипывая все реже, она стала рассказывать. Лицо полковника было участливо-сочувственным, изредка он вставлял "да", "конечно", "неужели", "ужасно" - несложный набор, поощряющий высказаться до конца. Александр Николаевич вспоминал, что совсем недавно он видел лицо полковника иным.
Если Аля в своем несвязном рассказе перескакивала от события к событию, полковник умело возвращал ее к тем фактам, которые его интересовали.
Все испортил Александр Николаевич. Его вывел из равновесия Михаил Дмитриевич. К тому же он плохо переносил женские слезы. Когда Аля сказала о Юрии:
"Понимаете, я впервые встретила настоящего человека", он весьма выразительно хмыкнул.
Аля тотчас умолкла, с недоумением посмотрела на полковника и спросила:
– А собственно говоря, почему я вам рассказываю все это?
– По моей просьбе, - мягко сказал Тарнов.
– А какое право вы имеете спрашивать?
– глаза Али стали злыми.
– Видите ли, нам необходимо разыскать Юру.
– Кто вы?
– Полковник милиции. Это мои сотрудники, а это - ученые.
– Один ученый уже вмешался. И только навредил. Слово "ученый" в Алиных устах прозвучало саркастически, и "дымящийся" Александр Николаевич взорвался. Прежде чем полковник успел ему помешать, он выпалил:
– Мы разыскиваем собственность нашей лаборатории - искусственный мозг. Он может называться Юрой - сути это не меняет!
Слезы на женском лице мгновенно высохли, оставив две темные дорожки.
Аля повернулась к Александру Николаевичу. Ее побелевшие губы дрожали:
– Вы... вы сами - искусственный мозг! Она была вне себя от ярости и обиды. Еще мгновение - и она влепила бы ему пощечину.
Александр Николаевич отступил, пожимая плечами. И тогда вперед выступил Михаил Дмитриевич. Он смотрел на Алю с неподдельным сочувствием.
– Не огорчайтесь, то, что сказал мой коллега, не имеет для вас никакого значения, - сказал он.