Гость из моря
Шрифт:
Я отпрянул и поспешил к берегу. Нырять снова мне пока что-то расхотелось.
— Тут осьминогов масса, особенно возле рифа, — сказал Волошин, блаженно вытягиваясь на горячем песке рядом со мной. — Думаю, постоим у этого островка несколько дней. Не утерпят наши биологи. Тут для них раздолье, в этой тихой лагуне, И мы, глядишь, рыбки половим. Давно я мечтал ушицы
— А мурены здесь разве есть?
— Где рифы, там и мурены. Любят в расщелинах посиживать да подкарауливать рассеянных литераторов. Самая для них лакомая пища, — ответил Волошин.
Из воды вышел Казимир Павлович и, стянув с лица маску, улегся рядом с нами.
— А вы здорово ныряете, — сказал я. — Промчались мимо меня, как акула.
Казимир Павлович прикрыл глаза ладонью от солнца и улыбнулся.
— Вас это удивляет? Я вообще неплохой спортсмен. И на лыжах бегаю, и боксирую маленько, и нырять люблю. Грешный человек, люблю и похвастать этим, потому что в молодости не отличался крепким здоровьем. Родители меня слишком опекали, от физкультуры в школе я увиливал. А потом спохватился и всерьез занялся спортом. По чеховскому завету: «Надо себя дрессировать!»
Сергей Сергеевич, читавший газету и явно не слышавший нашего разговора, вдруг громко чертыхнулся.
— Что вам не понравилось? — спросил его Бек.
— А-а! Наслаждаюсь номером «Майами-кроникл» двухнедельной давности.
— Ну и что?
— Сия газетишка, оказывается, и научных интересов не чужда. Вот, полюбуйтесь, — щелкнул он ногтем по одной из заметок. — Восхищаются, что в местном океанографическом институте пробуют научить дельфинов отличать свои подводные лодки от вражеских — путем эхолокации поверхностей различных металлов. А потом эти дельфины, как они надеются, станут чужие подводные лодки взрывать. Исследователи!
Сергей Сергеевич привстал, широко размахнулся и в сердцах швырнул газету в кусты.
— «Одно и то же пламя и прогоняет тьму и обжигает…» — негромко произнес Бек.
Волошин покосился на него.
— Леонардо да Винчи?
— Конечно.
— Неплохо. Эти слова надо бы написать над каждым атомным реактором, чтобы люди не забывали…
Поиски продолжаются
Прогноз Волошина оправдался: причудливый мир подводных обитателей рифов так заинтересовал наших биологов, что «Богатырь» задержался на несколько дней у безымянного островка. У нас было свободное время, пока не закончится нерест угрей в морской глубине.
Биологи целыми днями не вылезали из моря, занимаясь своими исследованиями и стараясь наловить побольше всякой удивительной живности для своих аквариумов, а мы тоже, конечно, не теряли зря времени.
Стоило лишь надеть маску и нырнуть в теплую прозрачную воду, как глазам открывались чудеса и в каждом немедленно просыпался дух исследователя и первооткрывателя.
Пучеглазые крабы величиной с тарелку, рыбы всех цветов радуги, зловещие мурены, высовывавшие из темных расщелин свои оскаленные пасти, которые они, по-моему, вообще не могли никогда закрыть —
Но самыми интересными подводными жителями были осьминоги.
Они встречались буквально в каждой расщелине рифа. И наверное, именно потому, что их тут оказалось так много, я довольно быстро пересилил первое неприятное чувство какой-то боязливой гадливости и скоро уже начал «заигрывать» с этими странными, причудливыми существами.
Как выяснилось, вопреки мрачным легендам у осьминогов весьма покладистый и даже, я бы сказал, вежливый нрав. При виде подплывающего человека они вовсе не спешили кровожадно броситься на него, а старались спрятаться, отступить куда-нибудь в глубь расщелины, распластаться по скале, притвориться совсем незаметными и безжизненными, словно камни.
Если это не помогало и вы настойчиво пытались познакомиться с ним поближе, осьминог начинал пугать вас — в точности, будто начитался «страшных» морских романов.
Он начинал извиваться, то сжимаясь в тугой клубок, то вдруг раздувая свое гибкое тело, чтобы показаться огромным и грозным. При этом осьминог непрерывно меняет окраску, из пепельно-серого становясь вдруг зловеще черным, а потом красновато-коричневым. Щупальца его грозно раскачиваются, извиваются, точно клубок смертоносных змей. Он таращит и закатывает глаза.
А если и это не помогает, то всякий раз осьминог в конце концов поступает одинаково: выбрасывает темное «чернильное» облачко, чтобы отвлечь ваше внимание, и стремглав улепетывает.
Один осьминог пустил такое защитное облачко прямо мне в лицо. Странно, что все вокруг не потемнело, как следовало ожидать, окутавшись черной пеленой, а на несколько минут окрасилось в удивительно сочный и яркий зеленый цвет. Но когда биологи мне сказали, что «чернила», выбрасываемые осьминогом, содержат в себе какой-то природный наркотик, одурманивающий рыб, я такие опыты больше повторять не стал и держался от причудливых обитателей подводных скал на достаточно почтительном расстоянии, выказывая им должное уважение.
Осьминоги, пожалуй, больше всей другой живности, кишевшей в лагуне, интересовали наших биологов. Не так-то часто удается наблюдать эти удивительные существа в природной обстановке. А содержать осьминогов в неволе нелегко.
Им трудно усваивать кислород из воды, поэтому природа и подарила приматам моря по три сердца, непрерывно омывающих жабры голубой кровью. Чтобы не задохнуться, осьминогу средней величины приходится «прокачивать» за час почти пятьсот литров морской воды, насыщенной кислородом. Конечно, в аквариуме создать такой режим трудно.
Логинов мне рассказал, чем особенно интересовали наших биологов эти сумрачные обитатели скалистых расселин:
— Есть у осьминогов одна особенность, весьма любопытная. Это я все о том же: где прячется память? Понимаете, сколько физиологи ни искали, у человека пока не удается точно локализовать места в коре головного мозга, которые бы достоверно были связаны с процессом запоминания. Нашли центры удовольствия и страха, достаточно точно определили, какой именно участок коры отвечает за определенные движения.