Госпожа графа Аларика

Барбара Пикард

Госпожа графа Аларика

перевод Светлана Лихачева

Рано поутру в день середины лета юный граф Аларик выехал из замка. На нем был нарядный малиновый камзол, отделанный золотом, и шитые золотой нитью перчатки; любимого белого коня украшала синяя с серебром сбруя. Проезжая через поля, Аларик пел, ибо был счастлив: ярко светило солнце, и жизнь не сулила юноше ничего, кроме хорошего.

Пересекая луг, Аларик увидел сидящую на траве девушку. На незнакомке было зеленое платье с серебряным поясом, льняные ее волосы, настолько светлые, что их сочли

бы почти белыми, рассыпались по плечам. Маленький точеный подбородок казался чуть заостренным, зеленые глаза отливали золотом. Ножки ее были босы, а голову украшал венок из луноцветов.

Граф придержал коня и учтиво приветствовал незнакомку; девушка подняла взгляд. "Доброе утро", - отозвалась она негромким, нежным голосом.

– Вы, я вижу, впервые в здешних краях, прекрасная госпожа, проговорил граф Аларик, спешиваясь.
– Не назовете ли мне свое имя?

Девушка улыбнулась краем губ, но как-то отрешенно, словно улыбалась своим воспоминаниям, а вовсе не стоящему перед нею юноше.
– Я не знаю своего имени, - отвечала она.

– Но откуда вы?
– спросил изумленный Аларик.

– Не знаю.

– Тогда не вспомните ли, куда лежит ваш путь?

Девушка покачала головой, но, похоже, нимало не огорчилась своему неведению.

– Неужели вы ничего о себе не можете рассказать?
– настаивал Аларик.

– Ничего, - подтвердила незнакомка.
– Одно только: уже с час, а то и два, я сижу здесь в поле, слежу, как солнце поднимается все выше, да слушаю песню жаворонка.

Граф Аларик был слишком хорошо воспитан, чтобы усомниться в словах незнакомки, хотя про себя подивился речам столь странным.
– Не могу ли я чем-нибудь вам помочь?
– предложил он.

– Вы очень добры, - отозвалась незнакомка, ничего к тому не прибавив.

Завороженный ее нездешней, словно сотканной из бледных лучей красотой, Аларик не сводил с девушки глаз. Незнакомка подняла взор и улыбнулась, на этот раз именно ему, и в улыбке ее было больше тепла, нежели прежде; и юноша понял, что все на свете отдал бы за возможность помочь ей. Но странен был взгляд ее золотисто-зеленых глаз; ни у кого более не видел Аларик подобного взгляда; словно, даже улыбаясь, даже обращаясь к нему, незнакомка думала о другом.

– Там, за деревьями, стоит мой замок, - молвил Аларик.
– Не хотите ли поехать туда со мною?

– Я поеду с вами, - согласилась незнакомка, подумав.

Девушка встала с земли; Аларик подсадил ее на коня, сам уселся сзади и поскакал назад через луг и мимо деревьев прямиком к замку; затянутые лишайником стены, согретые лучами утреннего солнца, золотились в рассветном зареве.

Поскольку имени у девушки не было, граф нарек ее Кэтрин, потому что так звали его покойную мать, и более прекрасного имени Аларик не знал. И поскольку юноша полюбил гостью всем сердцем, и та не возражала, Аларик женился на незнакомке, и зажили они счастливо. И хотя в присутствии чужих Кэтрин обычно замыкалась в себе, с Алариком она охотно разговаривала и смеялась; однако, когда бы не заглянул Аларик в золотисто-зеленые глаза жены, он видел, что Кэтрин думает не о нем.

Кэтрин не умела

ни прясть, ни ткать, ни даже выпекать хлеб; но поскольку она стала женою графа Аларика, и прислуживало ей достаточно слуг, это значения не имело. Ни на лютне, ни на арфе Кэтрин не играла, не владела и искусством вышивания, но поскольку, будучи предоставлена сама себе, она охотно просиживала на солнце час за часом, сложив руки на коленях и чему-то улыбаясь про себя, это тоже не имело ни малейшего значения. Кэтрин никогда не вела задушевных бесед с прислужницами и не сплетничала в охотку, дабы скоротать время, к чему даже знатные дамы весьма склонны, но держалась отчужденно и замкнуто; все находили ее странной и шептались об этом по углам, но поскольку до пересудов госпоже замка дела не было, и это тоже ни малейшего значения не имело.

Когда в замок на очередное празднество съезжались гости и затевались танцы, госпожа графа Аларика никогда не принимала участия во всеобщем веселье; она тихо сидела у стены, наблюдая за танцующими парами, и улыбалась про себя. И поскольку такова была воля Кэтрин, граф Аларик не принуждал ее вести себя иначе, хотя все бы отдал за возможность потанцевать с нею. Но вот однажды, в одной из комнат замка, где в окно струился солнечный луч, он застал Кэтрин за неожиданным занятием: в полном одиночестве она кружилась в танце - и видели это только чопорные выцветшие фигуры настенных гобеленов.

– Как грациозно и легко ты ступаешь, - молвил Аларик, - почему же со мною ты никогда не потанцуешь?

Кэтрин удивленно подняла брови.
– Я не люблю танцевать, - отвечала она.

Аларик рассмеялся.
– Минуту назад ты танцевала, возлюбленная моя, я своими глазами видел.

Лицо Кэтрин прояснилось.
– Ах да, я услышала музыку и не смогла удержаться.

– Но, возлюбленная моя, никакой музыки не было.

– Была музыка, - повторила Кэтрин убежденно.
– Я ясно слышала - и не смогла устоять. Порою я слышу мелодию в отдалении, но сегодня напевы зазвучали совсем рядом.

– А сейчас ты что-нибудь слышишь?
– поинтересовался граф.

Мгновение Кэтрин прислушивалась, затем удрученно покачала головой. Нет, теперь все тихо.

Граф Аларик сжал ее руки.
– Скажи мне, Кэтрин, - умолял он, - скажи мне правду: ты счастлива со мною?

Кэтрин улыбнулась, рассмеялась и поцеловала мужа.
– Конечно, счастлива, - заверила она.

Но на сердце Аларика лежал камень, ибо, даже заключая жену в объятия, он прочел в глазах у нее то же самое отсутствующее выражение, словно мысли Кэтрин были далеко.

И вот, когда миновал год, год без двух дней с тех самых пор как Аларик впервые повстречал свою госпожу на лугу, с луноцветами в волосах, за день до кануна середины лета графу понадобилось уехать.

– Я вернусь через три дня, - пообещал он жене, садясь в седло; Кэтрин улыбнулась и пожелала ему счастливого пути. В сопровождении шести верных вассалов Аларик поскакал по тропе, уводящей прочь из замка, и оглянулся не раз и не два, чтобы бросить прощальный взгляд на жену: Кэтрин стояла под аркой главных врат, и светлые ее волосы сияли в лучах солнца.