Господнее лето

Сокращённая версия. Полный текст книги размещён в формате pdf.

***

 Скажу

«Непал», ты скажешь «неба пыл»,

 скажу «диван», ты скажешь «непогода».

 Пусть загоню на свете сто кобыл -

 узнаю тайну твоего прихода.

 Проверочное «фью, какой чеснок!»

 приносит «фьючерс» дому в три окошка.

 Я рифмовать бы твои мысли мог

 простуженными днями понемножку.

 .

 А ты печёшь на кухне калачи

 и никакой не ведаешь заботы.

 «Фьюить, - скажу, - давай, меня лечи!»

 «Фьюить, - ответишь ты, - подай мне ноты».

 И скрипка, как коричневый баркас,

 плывёт по морю музыки весь вечер,

 и Моцарт крепко обнимает нас -

 блестит его серебряный анфас…

 И грипп-архипелаг уже далече!

***

 Господь весны не метит в государи:

 чтоб спину отогрел и видел сны,

 опять цветную лесенку мне дарит…

 «Вставай, иди и духом стань лесным!

 И расселись по веткам, как по хатам,

 по родникам заоблачных высот…

 Страна лесным валежником богата,

 и дух, земли не ведая, ведет».

 .

 Апрель и впрямь на выгоне, с откоса

 пасет пещерных жителей – стрижей…

 Я стану птицей и великороссом,

 росой на спицах маленьких детей.

 И если суждено упасть в канаву,

 найду и в ней, средь вечной темноты

 агат и сердолик в земной оправе -

 задуманные Господом цветы.

 .

 И вот она спускается на нитке

 поляны оросившего дождя

 та лесенка цветная – муза Шнитке,

 Чайковскому ближайшая родня.

 Ее так много... Заняла пол-мира,

 собой прозрачный купол повторив,

 и льет на землю праздничную мирру

 под тихий приснопамятный мотив.

Утром с постели встану –

 ты за окном идешь

 в бурке седой тумана,

 широкоплечий дождь.

 .

 Вешаешь всюду бусы,

 манишь идти с тобой,

 добрый, зеленоусый,

 клумбовый,

ледяной!

 .

 И озорник к тому же:

 не покладая рук

 самой обычной луже

 даришь тончайший звук!

 .

 Дергаю колокольчик –

 долог его шнурок…

 Может быть, кто захочет

 свидеться на часок?

 .

 Верю: за облаками

 вся сойдется родня,

 станет плескать руками,

 спрашивать про меня.

 .

 «Как ты сюда?.. Надолго?

 ...Где?.. На Алтае?... Что ж...»

 Ах ты, в одежде волглой

 старый мучитель - дождь!

***

 У девок золотые горы – плечи,

 с которых, как ладьи, плывут ладони,

 и этот путь варягами отмечен,

 как зимний, под домашнею звездою.

 Цветут подушки васильками счастья,

 на челобитной – крестики-расписки,

 и от лучины тень бежит к распятью,

 где Ангелу вручает страсти-иски.

 .

 Но лишь весна весло к ладье приладит

 и плечи распрямит в льняной рубахе,

 целительною песней о Царь-граде,

 как плеткою, отгонит утро страхи.

 Ушкуйничья свобода отзовется

 в пустых бутылках, как в органных трубах,

 и мессой латинян со дна колодца

 ударит прямо в сердце душегубу.

 .

 Шуршит утком некрашеным девица.

 Слез – хватит на осенние засолы!

 Насельник зимний улетел, как птица,

 в края лихие, где живут монголы,

 где горы велики и дни речисты,

 где доля не живая – ножевая,

 где до утра звенит в реке монисто

 княжны персидской, Стеньку призывая.

***

 Балакирь стеклотарой заменив,

 гарцует век на цаце-жеребёнке,

 прообраз же стоит себе в сторонке,

 среди берёз, беспечен и игрив.

 В его хвосте на тысячи ладов

 звенят национальные оркестры,

 и мошки запись делают в реестре:

 «Ещё один смычок для вас готов!»

 .

 А где же скрипка? Вот она, внутри

 футляра, под краснеющей корою,

 колец-годов увлечена игрою,

 ещё не знает лака и витрин!

 Садись и слушай подлинник живой

 без электронаушников и денег.

 Её первичный звук звенит, как Терек,

 как воздух леса раннею весной.

 .