Госплан

Рома подошёл к высотке на проспекте Вернадского. Хотя назвать тридцатиэтажное здание высоткой не поворачивался язык. Говорят, что дома такой причудливой формы строили полвека назад, а район вдоль проспекта сохранили как исторический. Дед Романа рассказывал — некогда здесь был секретный центр Федеральной Службы Безопасности, сейчас уже по большей части расформированной, как мало эффективной службы.

В общем то, Роме нравилась Советская архитектура. Он много читал и смотрел документальные фильмы про ту эпоху сильной державы, пытавшейся построить общество всеобщего равенства. И по счастливой случайности попал на

работу именно сюда в ЗАО “Квант”.

Хотя никакой случайности тут не было. Роман с детства любил математику и имел по ней круглую пятёрку по окончании школы. С немалыми усилиями сдал вступительные экзамены в МГУ — точные науки ему давались легко, а вот с гуманитарными были проблемы. Повезло, что на факультет “Вычислительной Математики и Кибернетики” желающих было меньше, чем мест. В нынешнем 2050 году программисты — это вымирающий вид, также, как и водители, машинисты, продавцы. На смену человеку пришли мощные нейросети — они водили лучше, не уставали, не отвлекались, а самое главное число ДТП практически стало нулевым.

Рома прошёл через пост охраны. Приложил запястье с микрокодом к пластине-считывателю. “Роман Фадеев, вход разрешён” высветилось на пластине считывателя.

ЗАО “Квант” был режимным объектом, работающим на военных. Единственным из немногих во всей стране и даже мире, где до сих пор чипы проектировались и программировались людьми.

Военные были независимой структурой, и, как они сами говорили: “Не доверяли этим самым нейросетям и всяким искусственным интеллектам. Не дай бог начнётся война, а этот ИИ откажется выпускать ракеты или, хуже того, направит их на нас же самих”.

Поэтому Квант обеспечивал полный цикл разработки электронных систем наведения, управления, связи и другого оборудования для Армии России.

Рома ещё на третьем курсе университета озадачился поиском работы программиста. Предложений по всей Москве было всего с десяток — чокнутые олигархи, которые не хотели отдавать свои громадные дома под управление ИИ, а хотели отстроить свою собственную систему управления и безопасности, несколько государственных служб, где техника была настолько древняя, что ни о каком ИИ впринципе не могло быть и речи, и несколько государственных организаций, одной из которых и была Квант.

Холл первого этажа был просторный, выполненый в достаточно сдержанной манере. Стены оштукатурены и покрашены белой краской, пол бетонный без какой бы то либо плитки. Напротив входа, за турникетами, во всю стену красовался советский герб — два колоса вокруг серпа и молота на поверхности Земли. Стена слева была увешана портретами былых вождей: Ленина, Сталина, Хрущёва, Брежнева. Рома подумал, что сейчас, наверное, уже никто и не вспомнит кто эти люди, некогда создавшие великую страну. Хорошо, что руководитель Кванта был ярый любитель всего советского и пытался сохранить старинный облик здания. Хотя в том, что это был его первоначальный вид Рома сильно сомневался, после развала СССР наступили тёмные времена, высотка долго стояла заброшенная, а мародёры делали своё дело — тащили всё что можно стащить, продать, выбивали стёкла, выносили двери, ломали мебель.

Справа от герба находились лифты. Также в советском стиле — коричневые шпонированные под дерево двери, алюминиевые уголки по кромкам.

Двери открылись. Внутри такая же отделка под красное дерево. Небольшой прямоугольник алюминия и несколько десятков чёрных прямоугольных кнопок. Рома нажал 22 этаж. Зажужжал мотор, трос потянул лифт вверх.

Всё это выглядело очень футуристично, лифт ехал медленно и подъём до 22 этажа занимал почти минуту. Современные лифты были полностью прозрачны, поднимали на 100 этажей всего за 20 секунд,

а движущей силой была сила гравитации. Единственный трос был страховочный и то, если пятиступенчатая система экстренного торможения даст сбой, что за всё использования таких моделей не встречалось ни разу. Так что трос был скорее данью традиции.

Двери открылись, Рома вышел на этаж. Такое же минималистичное пространство — оштукатуренные и окрашенные в белый цвет стены, бетонный пол, узенькое окно слева, выложенное стеклоблоками, дверь в “Зону разработки” по центру. Рома приложил запястье к пластине-считывателю. Пластина просканировала микрокод, “Доступ разрешён”.

— Рома, ты опять опоздал. Дамир тебя уже спрашивал — Юля как обычно сидела за стойкой ресепшена.

Юля всегда нравилась Роме и, вроде, даже симпатизировала ему поначалу. Когда он устроился на работу в Квант, 2 года назад, именно Юля встретила его внизу у турникета и проводила на 18ый этаж в переговорную комнату. Рома, как сейчас помнит, одета она была в чёрную-мини, белую блузку, идеально подчёркивавшую форму её груди. На её стройных длинных ножках были прозрачные колготки и спортивные кроссовки. Смотрела она на него сквозь очки в толстой чёрной оправе, хотя Рома сомневался, что там были линзы: “Вы на собеседование?.. Пройдёмте”, а на её плечах лежали чёрные шёлковые волосы. Рома, сначала подумал, что попал в какой-то Бордель, коих в Москве было несколько тысяч после легализации в 2040 году. Но дальше его ждало сначала нудное собеседование, а потом тестовое задание, с которым он справился на отлично. Через неделю ему позвонили и сказали, что его кандидатура одобрена службой безопасности и он может выходить на работу.

В первый свой рабочий день, Рома подписал соглашение о неразглашении, его микрокод занесли в систему Контроля Доступа Кванта, познакомили с немногочисленным коллективом, объяснили, что Разработка находится на 22 этаже, столовая на 8ом, а на остальные этажи пусть даже и не пробует соваться. Рассказывать, чем он занимается он не мог даже родителям, просто “в Кванте” — так ему сказал начальник безопасности.

Первые дни его работы Юля всегда улыбалась ему. Рома всё набирался храбрости пригласить её в кино или на чашечку кофе, но так и не смог, всегда отделывался дежурным “Привет”, сердце начинало биться, накатывали мысли “Она такая классная, а если откажет, что подумают другие”. Ещё через месяц Юля записала Рому в тормоза и переключилась на другую цель.

Повесив вещи в гардероб. Рома сделал кружку чёрного кофе на такой же древней как здание капельной кофе-машинке, щедро плеснул молока и поплёлся дальше по коридору. Тут этаж уже был более современный — гипсокартонные белые стены, белые пластиковые двери в кабинеты с алюминиевыми табличками на них. Рома подошёл к двери Разработка N2 и повернул ручку:

— Привет, — Рома пожал руку Артуру, бросил рюкзак на пол возле своего стола, поставил кружку и плюхнулся в своё старенькое дырявое чёрное кресло, которое уже давно стоило бы заменить, но всё никак не доходили руки посетить завхоза и написать заявление. Да, в Кванте писали заявления на обычной бумаге — пережиток прошлого и требование военных.

Отхлебнул кофе, поморщившись “Ну и гадость всё-таки”, включил моноблок. Засветился жидкокристаллический монитор. Сегодня ему предстояло протестировать систему безопасности консоли управления пусковой шахтой где-то под Мурманском. К разработке самих программ управления Рому ещё не допускали, говорили мал ещё — не дорос. Так что пока вся работа сводилась к прогону около тысячи тестов безопасности, несколько десятков из которых написал сам Рома. Командование Армии сильно беспокоило, что их системы могут поразить вирусы и захватить управление оружием.