Чтение онлайн

– Считаешь себя очень умным? – съязвила Китти. – Покупаешь души людей с помощью своих проклятых денег. Запугивая, добиваешься от них всего! Однако ты не в состоянии запугать меня – беспомощную женщину! – и это бесит тебя, не так ли, Кори?

Какое-то время он стоял, в изумлении уставившись на нее. Затем его снова охватил гнев.

– Китти, мое терпение лопнуло. Люди по всей округе будут неделями сплетничать о том, что произошло сегодня вечером. Некоторые гости наверняка слышали, как ты унижалась перед Колтрейном, ползая у его ног. Неужели у тебя не осталось гордости? Ты

не понимаешь, что совсем не нужна ему? Теперь ты моя, и то, что он вернулся, ничего не меняет – Колтрейн не хочет иметь с тобой ничего общего.

– Захочет, когда узнает правду. Я постараюсь, чтобы он меня выслушал.

Кори рассмеялся, его темные глаза блеснули.

– И как ты собираешься это сделать, дорогая? Тебе придется провести здесь, в заключении, не один день. Я сам прослежу за тем, чтобы ты ни с кем не общалась. Твой драгоценный малыш не вернется к тебе еще очень, очень долгое время – может быть, никогда. Я намерен раз и навсегда укротить твой нрав. После этого вечера ты не посмеешь даже упоминать имя Тревиса Колтрейна в моем присутствии.

Он со зловещим видом приблизился к ней, но она не пошевелилась, твердо решив не выдавать своего страха. Держа хлыст в одной руке, он запустил другую под корсаж ее платья и одним быстрым движением разорвал его до талии.

Его глаза словно подернулись дымкой, но он продолжал рвать тонкую материю, пока Китти не оказалась совершенно голой.

– Ложись на кровать, – прохрипел он. – Я не хочу портить твое красивое личико, как бы ни был на тебя сердит.

Она не пошевелилась, надеясь, что вся ненависть, которую она испытывала к нему, отражается в ее глазах.

Он развернул ее, швырнул на кровать, и она почувствовала первый обжигающий удар кнута по ягодицам. Китти сжала зубами край атласного покрывала, решив не издавать ни звука. Она не доставит ему удовольствия слышать ее крики.

Удары становились все сильнее и обрушивались на нее все чаще. Кнут рассекал нежную кожу, спина и бедра кровоточили. Вместе с тканью она прикусила язык и почувствована привкус крови во рту, однако не испустила ни единого стона.

– Кричи, черт бы тебя побрал! – заорал он.

Дыхание его стало быстрым и прерывистым. В комнате не было слышно ни звука, кроме равномерных ударов кожаного хлыста, заглушавших его похотливое фырканье. Охваченная приливом боли, Китти понимала, что ему доставляла удовольствие та мука, которую он ей причинял, однако не представляла себе, насколько сильным было его возбуждение, пока он не рухнул на ее окровавленную спину, раздвинув бедра грубым, резким движением, и не проник в ее тело, издав восторженный возглас.

Этот звук слился с единственным криком, который вырвался у нее из груди, – боль от сознания того, что он владел ею, была еще более невыносимой, чем рассекающие кожу удары кнута.

– Моя, – хрипел он, снова и снова набрасываясь на нее. – Моя, моя, моя…

К счастью, скоро все было кончено. Кори поднялся, возвышаясь над ней грозной тенью, и приказал ей обернуться. Обойдя кровать, он встал перед ней на колени, так что глаза ошеломленной Китти оказались прямо напротив его лица.

– Твои дух сломлен, Китти. Я покорил

твою душу.

С торжествующей улыбкой, отражавшей полное удовлетворение, он направился в свою спальню. Китти лежала неподвижно, все тело ее трепетало.

– Нет, – прошептала она. – Нет, ты меня не покорил!

И, словно подхваченная некой силой, она погрузилась в забытье.

Китти не могла встать с постели. Несколько дней все ее тело, с головы до пят, ныло, спина и бедра саднили от шрамов, оставленных кожаным хлыстом. Лишь ценой огромного усилия ей удавалось доползти к ночному горшку.

На следующее утро она с радостью заметила рядом с собой знакомое лицо – негритянку Адди, которая ушла от нее, чтобы работать на Кори Макрея. Едва бросив взгляд на свою госпожу, она не удержалась от возмущенного возгласа:

– О Боже! Этот человек так с вами обошелся! Ох, мисс Китти, мисс Китти! Я знала, что он сам дьявол во плоти, но мне казалось, что он любит вас.

Китти ничего не ответила. Боль ведь скоро пройдет. Синяки исчезнут, и раны тоже заживут. Она лежала неподвижно и думала о Тревисе, который теперь презирал ее. Сердце ее было разбито навсегда.

Адди принесла бальзам, чтобы наложить его на раны.

– Хьюго говорит, что мистер Макрей не станет звать доктора, не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, как он поступил со своей женой, чтобы добиться от нее послушания. Мистер Макрей вне себя от ярости из-за того, чем обернулся для него этот прием. Сегодня с утра ему первым делом пришлось поехать в город, чтобы разобраться по поводу изнасилования его людьми вдовы Гласс. Кстати, она заходила сюда, чтобы вас проведать, но Хьюго отказался ее впустить, сказав, что вы не принимаете посетителей и вам даже не позволено покидать свою комнату. Он поставил у дверей человека следить за тем, чтобы вы не сделали ни шагу за дверь.

Китти простонала. Все кончено! Ей никогда не удастся тайком выбраться из дома, разыскать Тревиса и заставить его выслушать себя. Если бы только Джекоб или Дульси были здесь! На них она могла положиться. Джекоб сказал бы Тревису, что Китти ждала ребенка еще до встречи с Кори Макреем и что именно из-за беременности она была уволена из госпиталя. Дульси поведала бы ему о том, как Кори вынудил ее отдать ему письма Китти, которые он тут же уничтожил. Никто не знал, что случилось с теми письмами, которые Джекоб сам отнес в город. Очевидно, у Кори там свой человек, который проследил, чтобы письма не отправили.

Мэтти тоже пришла бы ей на помощь, но, увы, никто не пустит к ней Мэтти. Китти оказалась пленницей в собственной комнате. Кроме того, она понимала, что у Кори достанет коварства, чтобы не позволять Тревису слишком долго оставаться поблизости от нее. Кори вполне способен отдать своим людям приказ убить его, опасаясь, что рано или поздно она сумеет найти способ добраться до него. Надо во что бы то ни стало предупредить Тревиса.

– Адди, ты не знаешь, где именно в Южной Каролине находится та ферма, куда отправили Джекоба и его внуков? – Китти понизила голос, чтобы ее не подслушал охранник за дверью.