Горячее сердце
Шрифт:
— Все рвутся на фронт, не ты один. И в этом я тебя понимаю. Но мне известно, что очень скоро предстоит серьезное дело, которое касается и нас. Тебе придется участвовать в нем. Так что фронт придется опять отложить.
— Что за дело?
— Придет время, узнаешь.
8
Неделю спустя после разговора с Уховым тот передал Федору распоряжение быть на совещании в промышленном отделе обкома партии.
Наутро Федор прибыл к назначенному сроку. Когда вместе с другими зашел в большой кабинет, то увидел там
На совещании рассматривался единственный вопрос, касающийся угольной промышленности, и Федор поначалу даже удивился своему вызову.
Заведующий отделом обкома коротко охарактеризовал сложившееся в стране положение с угольным топливом в связи с временной потерей Донбасса.
— В новой обстановке задача обеспечения страны углем возлагается главным образом на Урало-Кузнецкий бассейн. До сих пор мы не могли упрекнуть за работу комбинат Свердловскуголь. Но в прошлом месяце резко ухудшились дела в Северном угольном тресте. В предложенные сроки исправить положение руководство треста не сумело. Поэтому обком партии решил создать компетентную комиссию, которая должна выехать на место и в течение месяца — не более! — принять меры для восстановления нормальной работы предприятия.
Руководить комиссией назначался заместитель заведующего административным отделом Григорий Матвеевич Евсеев. В состав комиссии включались инструктор промышленного отдела, четыре специалиста из аппарата комбината Свердловскуголь, представитель управления железной дороги, заместитель прокурора области и сотрудник органов государственной безопасности.
Из обкома Славин пригласил Федора к себе. Он выложил на стол несколько листов с машинописным текстом.
— Вот инструкция для членов комиссии по угольному тресту. С ней вы познакомитесь сами, так как вы и будете представлять нас в комиссии. Хочу объяснить, почему к этой работе привлечены мы. — Славин подвинул листы к Федору. — Ухудшение работы треста объясняется множеством причин, как правило, технического порядка. Вина как-то странно возлагается на всевозможные неисправности… Я же привык думать, что состояние любых дел определяют люди. Вы понимаете меня?
— Вполне, — ответил Федор.
— Поэтому прислушивайтесь внимательно к тому, что говорят в тресте. Вот, пожалуй, главное пожелание вам. Если возникнет необходимость посоветоваться, звоните в любое время.
…Специально оборудованный для комиссии вагон ждал пассажиров на вокзале в почтовом тупике. Собирались к шести часам утра. Подъезжающих встречала немолодая проводница.
— Выбирайте для себя любое купе, — приглашала она, — кроме четвертого, оно для вашего главного. — И прибавляла: — У меня и кипяточек поспел…
В чисто прибранных купе верхние полки были опущены, одна из нижних застелена постелью, на столах телефонные аппараты. В четвертом их стояло два.
В Ново-Надеждинск, где находилось управление Северного треста, комиссия прибыла в тот же день в половине десятого вечера. На вокзале ее встретили секретарь Ново-Надеждинского горкома партии Маслов и управляющий трестом Петр Алексеевич Чертогов. Они вошли в вагон и скрылись в купе Евсеева. А минут через десять Евсеев, выглянув из купе, громко объявил:
—
О положении дел в тресте докладывал Петр Алексеевич Чертогов. По его словам, первые трудности в работе возникли еще полгода назад, когда из разрезов ушло в армию много квалифицированных взрывников и экскаваторщиков. Тогда вышли из положения, организовав краткосрочные курсы по этим специальностям. Но этой весной военный набор поставил трест почти в безвыходное положение. Те ребята, которые пришли на добычу осенью, подоспели к призыву…
Секретарь горкома говорил о том, что для помощи тресту принимались все меры. Из промышленных организаций города, из учреждений горком направил на уголь всех, кто мог оказаться там полезным. Была предпринята и чрезвычайная мера…
В нескольких километрах от Ново-Надеждинска находилась исправительно-трудовая колония. Большинство осужденных работали на лесозаготовке. Часть этой рабочей силы и было решено перебросить в угольные разрезы. А так как охрану в них организовать практически было невозможно, пришлось войти, в вышестоящие инстанции с ходатайством о расконвоировании заключенных.
Такое решение показалось вполне разумным, так как первые выходы расконвоированных на производство заметно облегчили напряжение с рабочей силой. Но скоро положение ухудшилось. Начальники разрезов объясняли это тем,, что допуск к работе неподготовленных людей сказался на состоянии техники: часто выходили из строя транспортерные линии, электрооборудование, плохо обслуживался железнодорожный подвижной состав.
На совещании так много говорилось о трудностях и проблемах, что они могли показаться неразрешимыми. И Федор удивлялся спокойствию Евсеева, который, казалось, был занят только своим блокнотом. А когда выступления закончились, он вдруг почти удовлетворенно сказал:
— Что ж… Информацию мы получили исчерпывающую. Полагаю, за три дня члены комиссии обдумают создавшееся положение и на следующем совещании мы услышим конкретные предложения по ликвидации прорыва. На сегодня — все.
Утром Федор зашел в партком треста. Секретарь парткома Николай Иванович Патрушев встретил его приветливо, как знакомого.
— Производства вашего я не знаю, — сразу после приветствия приступил к делу Федор, — поэтому хотел попросить вас порекомендовать мне человека, который бы познакомил меня с вашим хозяйством.
— Думаю, что помогу вам, — просто ответил Николай Иванович. — С транспортом тоже что-нибудь придумаем…
Патрушев взялся за телефон. Транспорт — конную пролетку — нашли в жилищно-коммунальном отделе. Провожатый тоже скоро объявился.
— Наш старейший работник, двадцать пять лет проработал диспетчером треста — Иван Владимирович Лоскутов.
Федор и Лоскутов вышли из управления.
— У нас в тресте действуют четыре разреза, — рассказывал Иван Владимирович, когда они отъехали от управления. — Три из них соседствуют друг с другом, а Восточный — на отшибе, километров за десять отсюда. Так что начнем с ближних. Вы были когда-нибудь на открытых разрезах?