Городские легенды

– Саш, привет, – послышался в трубке дрожащий голос Марины.

– Привет. Что-то случилось?

– Да, то есть нет… В общем, ты не мог бы сейчас приехать?

– Сейчас? Марин, уже двенадцатый час…

– Знаю, просто… Мне кажется, кто-то пытается вломиться ко мне в квартиру.

– Что?!

– Ну, я сегодня на работе задержалась допоздна. Недавно только вернулась. Как только зашла, в дверь несколько раз позвонили, а потом еще стучали долго.

–

Ты в глазок смотрела?

– Конечно! Но там темно, не видно ничего…

Это было правдой. На девятом этаже, где жила Марина, не было даже слабенькой лампочки, из-за чего в ночные часы площадка погружалась в непроглядную темноту.

– Сейчас вроде стихло, – продолжала Марина. – Но мне как-то не по себе. Вдруг это она?

Я не стал переспрашивать, кого Марина имела в виду. И так понятно.

– Ладно, жди. Минут через двадцать буду.

* * *

Звонок Марины меня не удивил. Так уж получилось, что за всей этой историей я наблюдал хоть и со стороны, но зато с самого начала, а потому знаком со многими подробностями не хуже самих участников событий.

Для начала небольшая предыстория. С Мариной мы начали встречаться около года тому назад. Незадолго до этого Марина, только закончившая универ и оттого не в меру счастливая, сняла эту крохотную однушку на последнем этаже типовой девятиэтажки. За последний год я не раз там бывал и про квартиру ничего плохого сказать не могу. Собственно, рассказ не о ней, а о доме.

С домом тоже до поры до времени все было нормально. Не новый, но вполне ухоженный, он производил приятное впечатление. Элитным его не назовешь, но в целом вполне себе. А может, так мне казалось из-за наличия в доме консьержки. С нее все и началось.

На самом деле, консьержек в подъезде было две. Работали они посменно. На первых порах меня встречало стандартное: «Молодой человек, вы к кому?» Потом обе усвоили, кто я и зачем прихожу, и лишь провожали меня тяжелыми взглядами. Через какое-то время я даже перестал замечать их присутствие, настолько они слились для меня с обстановкой подъезда.

А полгода назад, в середине марта, одну из консьержек нашли убитой в лифте. Я говорю «убитой», хотя больше подойдет слово «растерзанной». Нашел ее ранним утром один из собачников, он же и рассказывал потом соседям, что консьержке буквально вырвали горло вместе с нижней челюстью. С его слов выходило, что между верхней челюстью и грудью у женщины была одна сплошная рана. Кровь со стенок лифта отмывали потом несколько дней.

Сама Марина, на ее счастье, ничего этого не видела, поскольку в то утро проспала и вышла на работу позже обычного. Спускаясь по лестнице (лифт уже успели отключить), она лишь захватила момент, когда труп в наглухо застегнутом черном мешке выносили из подъезда санитары.

Разумеется, начались обсуждения, кто и зачем сотворил такое с несчастной консьержкой. Большинство склонялось к тому, что человек просто не способен

нанести такие увечья, и это должно быть какое-то крупное животное. Но ничего крупнее таксы того самого собачника в подъезде не водилось, а подозревать наличие другого хищника в центре крупного города было как минимум неразумно. Насколько я знаю, следствие тоже не пришло к каким-либо выводам, и дело об убийстве консьержки превратилось в очередной «глухарь».

Но история на этом, конечно, не закончилась.

Прошло какое-то время, и шок от зверского убийства притупился. Однако многие заметили: атмосфера в подъезде изменилась. Я и сам это почувствовал. Если до сих пор у меня не возникало никаких чувств при посещении дома, то теперь, заходя внутрь, я нередко ежился, будто от холода. Подъезд стал квинтэссенцией слова «неуютный». Казалось, что в каждом темном углу притаилось нечто, пристально наблюдающее за каждым твоим шагом. Чувство, к слову, пропадало, едва ты оказывался внутри квартиры.

Все это можно было списать на последствия шока, если бы не одно «но»: изменения не ограничивались субъективными ощущениями. По дому поползли слухи о вполне конкретных и не очень объяснимых явлениях. К примеру, не раз и не два жильцам звонили и даже стучали в дверь. Те, кто осмеливались открыть, лицезрели пустую лестничную площадку.

Бывало, что поздно возвращающиеся домой жильцы слышали, как кто-то поднимается или спускается к ним по лестнице. Судя по звуку, неизвестный находился уже совсем близко, когда шаги его неожиданно затихали, и больше не раздавалось ни звука. Неизвестный так и не показывался, словно его и не было. А еще по ночам сам по себе ездил лифт, и это слышал весь дом, включая Марину.

Само собой, стали поговаривать о призраке убитой консьержки, что ночами бродит по подъезду. Легенду запустил мужичок со второго этажа, который однажды за полночь вышел на лестничную клетку покурить и якобы столкнулся с консьержкой лицом к лицу. По его словам, выглядела она точно, как в день убийства – выпученные глаза, почерневшее лицо, а вместо нижней челюсти кровавая рана. Мужика она, правда, не тронула, и он беспрепятственно (и со значительным ускорением) убежал к себе. Говорят, даже курить после этого бросил. Во всяком случае, в подъезде точно.

Честно говоря, я не особо верил в эти байки. Как по мне, истоки подобной истерии произрастали скорее из области «коллективного бессознательного» на фоне общего потрясения. Но ведь я не жил в том доме. А Марина жила. Каждый день она покидала квартиру утром и возвращалась вечером, вынужденно погружаясь в атмосферу нервозности и страха.

Поэтому к звонку Марины я отнесся с пониманием и, не теряя времени, поспешил к ней.

* * *

Подъезд встретил меня неприветливым полумраком. Единственная лампочка хоть как-то разгоняла темноту, но я знал, что большинство верхних этажей не имели и этого.