Чтение онлайн

Смешно, конечно, но в чем-то он был прав. Вокруг клуба толклись сотни людей. Эти люди не были достаточно избранными, молодыми, богатыми или известными, чтобы попасть в первостатейный список. Никто из них не появился в «порше». И ни у кого не было достаточно денег, чтобы сунуть их вышибале в знак компенсации их ущербности.

Вышибала на входе улыбнулся, увидев Хукера, и протолкнул его вперед. Полагаю, быть Парнем из НАСКАР и есть такая компенсация. Улыбка стала шире, когда он узрел меня, как приложение к Хукеру. Я догадалась, что иметь

ноги от ушей тоже своего рода компенсация.

Какое-то мгновение мы привыкали к темноте, огням и ритму диджея. Танцующие на сцене красотки были все обряжены в перья. Огромные перья на голове, перья на стрингах и лифчики из перьев на огромных искусственных сиськах. Перья персикового, голубого и лавандового цветов. Какой-то птичий Саут-Бич.

– Ты берешь на себя мужиков, – проорал Хукер, перекрывая музыку, и вручил мне фотографию Билла. – Поспрашивай бармена и вышибал. Я займусь женщинами. Встретимся у входа через полчаса. Если увидишь Мерзкую Рожицу, вскакивай на стол, чтобы все тебя видели, и принимайся танцевать.

Если хотите с кем-нибудь поговорить в клубе, то орите что есть мочи ему в ухо или надейтесь, что вас прочтут по губам. Я нашла кучу парней, знавших Билла, но никто из них не был в курсе, где он. Бармен угостил меня «космо». Побездельничав с коктейлем, я немного расслабилась. И даже почувствовала себя храбрее. Через полчаса я встретилась с Хукером, и мы свалили.

– Что-нибудь добыла? – спросил он.

– «Космополитен».

– Что-нибудь еще?

– Ничего. Вот так-то.

– И у меня не густо, но есть кое-что. Позже сообщу тебе.

Служитель подогнал машину. Мы сели и проехали три квартала до другого клуба. Там все было то же самое, только на этот раз выступали женщины, одетые, как Кармен Миранда (бразильская и американская певица и актриса, чья шляпа из фруктов в мьюзикле «Вся банда в сборе» стала знаменитой на весь мир – Прим.пер.). На головах куча фруктов, цветные оборочки рядами на стрингах, такие же цветные оборочки на бикини, которые поддерживали огромные искусственные сиськи. Я выпила еще один «космо». И ничего не разузнала.

– Как ты полагаешь, за нами могут следить? – спросила я Хукера. – Я все время вижу одного парня. Другого, не Мерзкую Рожу. Он весь в черном. Прилизанные волосы. Он был в закусочной. А сейчас здесь в клубе. И думаю, он наблюдает за мной.

– Сладкая, да за тобой все наблюдают.

Мы заскочили в третий клуб. Я подкрепилась третьим «космо». Поорала на парочку парней, расспрашивая о Билле. Потом потанцевала с парочкой парней. Выпила четвертый «космо» и еще потанцевала. Мне все сильнее нравилась музыка. И уже наплевать было на Мерзкую Рожу. В сущности, я чувствовала себя ужасно счастливой.

В этом клубе выступавшие на сцене женщины были мужчинами. Они все носили наряд дикарей из джунглей, и были великолепны во всем, кроме одной детали: я уже привыкла видеть огромные силиконовые буфера, и потому у меня возникало чувство, что чего-то не хватает.

Я

перестала беспокоиться о времени, о том, что мне нужно встретиться с Хукером на выходе. Наверно, полчаса уже миновали, но по какой-то неведомой причине цифры на моих часах расплывались. Теперь мне пришло на ум, что возможно я капельку пьяна.

Хукер прилепил руку к моей пояснице и повел меня с танцплощадки.

– Эй, – возмутилась я. – Я танцевала.

– Я заметил.

Лавируя в толпе, он вывел меня на теплый ночной воздух. Потом отдал служителю парковки свой жетон и десять долларов.

– Итак, – обратилась я к Хукеру. – Что там встало?

– Последние полчаса я наблюдал твой танец в этом скудном платьице, и ты наверно хочешь перефразировать вопрос.

– Мы собираемся в другой клуб?

– Нет. Мы собираемся домой. – Он взглянул вниз на мои туфли, пока мы ждали, когда подгонят машину. – Тебе не больно в этих туфлях?

– К счастью я уже целый час, как ног не чувствую.

Я проснулась в гостевой спальне Хукера, когда солнце изливало на меня свое сияние. Я все еще была в крошечном платьишке. И совсем одна. И я была совершенно уверена, что не сотворила ничего романтического прежде, чем пошла спать. Хукер отказался везти меня до квартиры Билла. Заявил, что там опасно. Полагаю, он был прав, но и здесь я не чувствовала себя спокойно.

Я скатилась с кровати и прошлепала босиком к окну. Взглянула вниз, и у меня закружилась голова. Земля была да-а-а-алеко внизу. Знаете, тут такое дело… в общем, я не люблю высоту.Нестись по трассе в закрытой жестянке на четырех колесах, выжимая 120 миль в час, – тут я в своей стихии. Возноситься в лифте на тридцать второй этаж – нет уж. А мысль сосчитать, падая, эти тридцать два этажа, превращает мои внутренности в желе.

Я осторожненько попятилась и ретировалась из комнаты вниз по короткому коридору в большую обеденно-гостиничную зону. Вся стена гостиной и столовой была стеклянной. Сквозь стекло я могла видеть балкон. А за балконом была пустота. И чайка, летящая задом наперед.

Из обеденной зоны вел вход в кухню. За кухонной стойкой сидел, развалясь, Хукер с кружкой кофе в руке.

Кухня была белоснежной с редкими всполохами синего кобальта. Гостиная и столовая отражали ту же бело-синюю композицию. Очень современно. И до чего же дорого выглядит.

– Почему эта чайка летит задом? – спросила я Хукера.

– Из-за ветра. Ветер дует в фасад.

И тогда я это заметила. Здание покачивалось.

Раздался громкий хлопок, я тут же повернулась к окну и увидела, как чайка отскочила от стекла и камнем свалилась в патио.

– Обожежмой! – вскрикнула я.

Хукер и глазом не моргнул.

– Постоянно такое случается. Бедные долбанные тупицы.

– Мы должны что-то сделать. С ней все будет в порядке? Может, стоит свозить ее к ветеринару.