Шрифт:
Посвящение
Мы не знаем друг друга, но свободное танго и Верлен… спасибо за это.
Все представленные фотографии выполнены на 35мм фотоплёнку, их 54 и много Петербурга. Текста здесь мало и он не является основой. Всё это, скорее, размышление, и итог двадцатилетнему занятию, которое закончилось. Фотоальбом интроверта.
Тридцать
Тридцатое декабря, Одесса. Я ещё не знаю, что во Львов я так и не попаду.
Одно из гатчинских озёр и Гатчинский замок.
Пустой трамвай. Радуюсь как малыш в День Рождения.
Лукавлю. Не знаю, что такое праздник. Праздники были хуже, чем будни, лучше бы их и не было никогда. Не праздную ни День Рождения, ни Новый Год, но отмечаю католическое Рождество, потому что оно никоим образом не связано с моей семьёй. И потому что мне нужна хоть какая-то дата.
Почти 6 утра. Набережная реки Мойки. Я умираю, как хочу спать, и мёрзну, жду, когда солнце поднимется ещё немного и станет легче.
До
Парк в Праге. Идёт дождь, зонта у меня нет. Не вижу ничего, кроме зелёной травы и нескромных скульптур. Хочется смеяться и остаться здесь навсегда. Это счастье, оно абсолютное. У меня нет сомнений в том, что я вернусь.
Аэропорт Платов, Ростов-на-Дону. Вчера во мне что-то сломалось, самолёт поднялся в небо без меня. Сегодня я в норме и даже развлекаюсь с фотокамерой.
Второй год живу в какой-то дыре. Единственное, что удерживает меня от отчаяния – железная дорога и Дагни Таггерт. Почти каждый день хожу на станцию, чтобы не сойти с ума. Теперь я знаю, чего хочу.
Москва
Мой отец ничтожество. Трусливое ничтожество, собирающее никому не нужное барахло, заполняющее всё пространство жилища, перетаскиваемое из угла в угол и не используемое десятилетиями.
Барахло в его понимании, то, за что можно ухватиться, когда будешь тонуть. Не знаю, как он себе это представляет.
Конец ознакомительного фрагмента.