Город
Шрифт:
Он задумчиво поболтал ложечкой, – Вот так что-то исчезает навсегда, а ты и не узнаешь.
– Дом остался. Город остался, – тут я вспомнил, – А волос у тебя на запястье? Тот золотистый?
Мик кивнул, – Я тоже про него подумал. Он, как ни странно, был.
– А утром мы отправились вниз по реке, к морю. Там можно было....
Динь-дон! – пропел дверной звонок, – Динь-дон!
Мик вопросительно поглядел на меня.
Не сразу сообразив, что рассказ прервался, а звонят в мою собственную
На пороге стоял Клаас. Он казался возбужденным – что при его богатырских габаритах выглядело удивительно и даже немного пугающе. Мы поздоровались и он стремительно, не дожидаясь меня, прошёл в кухню.
Мика не было, на столе стояли две чашки с остатками кофе. В открытое окно ветер заносил обрывки струй дождя.
– У тебя гости? – удивился он.
– Нет. Посуду ленюсь мыть.
– Ага, – Клаас кивнул и уселся.
– Кофе? – предложил я в некоторой растерянности. Непонятно было, зачем он так неожиданно пришёл.
– Нет, спасибо. Слушай, Артем, тут такое дело…Сегодня отходит последний корабль из города. Потом ты еще долго не сможешь уехать.
– Долго – это сколько?
– Лет пять-шесть.
– Чего? – я чуть не рассмеялся.
– Понимаешь ли, – он казался смущенным, даже потянул себя за черную бороду, – Понимаешь ли, я не хотел тебе сразу рассказывать, потому что эти ребята из Гамбурга подложили тебе такую свинью. Выходило бы, что я их обвиняю, а я же не знал всего. Да и не хотелось быть дурным гонцом…
– Гонцом с дурными вестями? – я смотрел на Клааса с изумлением. Этот застенчивый монолог, произнесенный мягким глубоким голосом, совершенно не вязался с огромным широкоплечим мужчиной в густой черной бороде.
– Да. Так вот, наш город стоит в очень странном месте. В очень неудобном. Ветер и течения здесь циклами. Лет пять или семь на остров невозможно добраться – штормовые ветра и сильнейшие течения идут от нас к материку, на юг, юго-восток, юго-запад. А следующий цикл все наоборот – с острова невозможно уплыть на континент, зато с континента на остров тебя самого отнесет. И сейчас как раз начало этого периода.
Меня обуяла подозрительность. Что, если Клаас хочет убрать меня из города? Но зачем? И зачем так глупо? Господи, да с его ручищами достаточно было вежливо попросить меня уехать домой подобру-поздорову.
– Ты серьезно? Но почему так?
– Я толком не знаю. Дальше от побережья, в центре острова лежат ледники. Огромные, километровой толщины. А под ними вулканы, еще молодые и постоянно активные. Как-то с этим связано.
– Ладно, – сказал я, – И как же уходит сегодняшний корабль?
– Он уходит не на юг, к материку, а на север. Это китобойное судно. На север и дальше, по широкой дуге огибая течения. Проходит Коммодорские
Я подумал, что это вовсе не легко.
– И сколько времени этой займет?
– Плаванье – полтора-два года. А в Америке уж как сам разберешься.
Вот теперь я рассмеялся. Два года на китобойном судне, среди льдов и вечной арктической ночи!
С другой стороны, какой я бы мог написать репортаж!
– Извини, – сказал я Клаасу, – Это от неожиданности.
– Я понимаю. Решай, только быстро. Капитан сейчас сидит в моем ресторане. Судно отходит вечером, но нужно поговорить с ним заранее.
И я начал напряженно думать. С одной стороны, город мне нравится. С другой, меня запихнули сюда обманом. С одной стороны, здесь наконец подвернулось настоящая работа, настоящее расследование – то, чем мне и хотелось заниматься. Не какие-то дуратские рекламные проспекты к курортам для среднего класса. Но и два года на китобойном судне – не хилый сюжет.
И потом, пять лет здесь. Или даже семь. Меня успеют забыть все – сестра, друзья, кошка, которую я оставил на попечение Мадлен.
– Хорошо, – сказал я, – Спасибо, Клаас. Пойдем поговорим.
На улице опять лило, но было светло, не как обычно во время дождя. Солнечные лучи играли и искрились в прозрачных струях.
Клаас, наклоняясь под мой, зонт, давал краткий инструктаж:
– Капитана зовут Оскар Зельде. Подойдешь к нему сам – во-первых, будет не солидно, если тебя подведут, во-вторых, я с ним не знаком. Представишься, расскажешь, что застрял здесь.
– Спасибо, – улыбнулся я, – Я умею разговаривать.
– Ну да. Можешь намекнуть, что мог бы написать о нем книгу – за два года почему бы и нет? Я слышал, Зельде честолюбив.
– Ладно, попробуем.
В холле Клаас незаметно указал мне капитана. Это был худой бритый мужчина, совсем не похожий на моряка. Он сидел один в центре зала.
Я подошёл к Тиму, взял местного ликера. Тим подмигнул мне из-под блестящих очков и шепнул: Удачи.
Твердой и в то же время легкой походкой я подошёл к столику моряка.
– Добрый день. Позвольте присоедениться.
Капитан улыбнулся и кивнул. Его лицо было бы красивым, если бы не цвет – неестественный, кирпично-красный, сухой, как печной жар, загар.
– Меня зовут Артем Луниш.
– Оскар Зельде.
Мы пожали друг другу руки.
– Я приехал из Гамбурга. И сейчас мне срочно нужно уехать. Насколько я знаю, вы и ваш корабль – мой единственный шанс.
– Вы матрос?
– Нет, я…
– Очень сожалею, господин Луниш, но мы не берем пассажиров. Ни за какую плату.