Чтение онлайн

— Когда мы получим Ключ, нам нужен будет тот, кто сможет им достаточно умело пользоваться…

— А почему она сможет? — с сомнением спросил Дэнил.

— Она травница, — ответил Чеслав и тут же поправился. — Ну, пока учится. Училась. У нее в этом деле большие способности…

— Были, — закончил Дэнил. — А теперь она умрёт.

— Не обязательно. Можно сделать из моей или твоей крови сыворотку. Противоядие.

— Ты меня переоцениваешь, если думаешь, что я такое умею, — сказал Дэнил. — Я подобными вещами не заморачивался, моё здоровье покрепче,

чем у нее будет, — он показал взглядом на своё плечо.

— На тебя я и не надеялся, — хмуро ответил Чеслав. — Есть кое-кто более сведущий…

Дэнил посмотрел вопросительно.

— Пора разбудить Истукана, — сказал в ответ Чеслав.

Я открыл глаза и на этот раз не стал выкидывать камень, положив тот в карман. Интерес после увиденного разгорелся с новой силой. Что ж, теперь понятно про какую больную девочку они говорили. Только зачем она им — вот вопрос. Ключ какой-то…

Я посмотрел на беспокойно спящего Давера и достал новый камешек. Что ж, если надо их всех просмотреть, чтобы перестать чувствовать себя болваном, лучше сделать это как можно быстрее…

Ференц негромко застонал во сне. Я замер, потом медленно, стараясь не шуметь, положил камень обратно. Слишком уж легкомысленно так увлекаться историями в чужом, нерадостном гостям мире. Чувство чужого присутствия было как никогда сильным, непонятно, как я мог его игнорировать…

Я тронул Давера за плечо, дыхание Ференца на миг прервалось, он что-то невнятно сказал, потом снова впал в бессознательное состояние, похожее на транс. Да уж, чуткий сон, ничего не скажешь… Если это на самом деле сон.

Сам не зная зачем, я полез наружу. Руки и ноги била дрожь от нахлынувшего адреналина, вызванного не столько страхом, сколько странным волнением. Прокрадываясь мимо даверовской ловушки, я попытался сам себя спросить, чего это я делаю. Тот, кто наверху, загипнотизировал меня, как Давера, и я сейчас ползу, безвольная кукла, наивно думающая, что это моё собственное желание? Или мне наконец представился прекрасный случай совершить непреднамеренное самоубийство, и я им неосознанно решил воспользоваться?

Каменный ход кончился, я выпрямился и вдохнул холодный воздух. Страшно хотелось крикнуть: кто здесь? И ещё страшнее было издать хоть малейший писк. В руке невесть как оказался обрез, видно подобранный ещё в убежище. Мне почему-то стало стыдно своего нелепого оружия, и я опустил руку, словно показывая, что и сам не отношусь к этой железяке серьёзно. Повинуясь наитию, резко обернулся. Позади никого не было, но я готов был поклясться ќ- мгновение назад это было не так. Кто-то был за моей спиной, чужой и равнодушный. Я снова развернулся. Из непроглядной тьмы вылетали редкие капли ледяного дождя, жгли холодом кожу. Чужак снова оказался за спиной, неуловимый и… может и не такой и чужой. Наверное, если бы я был обычным человеком, что-то бы наверняка случилось, а так он лишь смотрел.

Я залез обратно в нору, собрал ногами натянутую леску, но Давер и не подумал проснуться. Я подбросил ещё веток и лёг рядом, глядя в огонь. Тот наверху тоже застыл на одном месте

и почти не лез мёртвым холодом в душу. Так, наверное, прошел не один час, без намёка на сон, а когда я открыл глаза было уже утро.

Давер проснулся раньше меня и успел сходить за дровами. Те частью были сырыми, шипели в костре и давали едкий дым. Во время завтрака Ференц поглядывал на меня хмурым взглядом. Вид у него был не выспавшийся и, как обычно в последнее время, встревоженный.

— Как спалось? — спросил наконец он.

В ответ я пожал плечами.

— Кошмары не снились?

— Да вроде нет, — ответил я. — А что, должны были?

— Не знаю. — На лице Давера отразилась новая порция сомнений. — Или это моё воображение…

— Или что?

— Да у меня всё тоже ощущение, что за нами кто-то следует. А ночью снилось, будто этот кто-то пытался со мной заговорить. Но единственное, что я понял — он вроде как наш родственник…

От недоброго предчувствия у меня мурашки по коже побежали. Мало ли что мне померещилось с перепугу, всё можно списать на взбесившиеся мозги. Но откуда у Давера то же чувство? Также, как и меня гложет вина за то, что я своей жизнью отбираю шанс у какого-нибудь человека, а может и не одного?

— Что значит — родственник?

— Понятия не имею… — в подтверждение Ференц обречённо махнул рукой. — Говорю же, это наверно моё воображение… После того, что узнал, всё время монстры всякие мерещатся. И самому себе непонятно кем кажусь.

— Ночью я проснулся от такого же ощущения, — признался я.

Лицо Давера на миг просветлело, но он тут же снова нахмурился.

— Это плохо. С одной стороны, опасности может и нет, но мы ничего не знаем об этом мире и как реагировать на ту или иную ситуацию. Ещё хуже то, что у нас нет чёткой цели и плана действий.

Я поведал Ференцу последние истории. Он не сказал в ответ ничего. Может ему не к чему было применить своё рациональное мышление? Просто встал и полез наружу. Я смотрел ему в спину, с острым желанием сказать что-то, что поставит всё на свои места. В голову только пришла мысль о том, что пора перестать заниматься глупостями и бегать чёрт знает где и непонятно от чего. Может она и является самой верной? Стоит спросить у Давера, когда тот вернётся. Я посидел у костра. Дым ел глаза, сомнения — душу. Собрав вещи в рюкзак и нацепив куртку, я полез наружу.

Серый рассвет разгонял последние островки сумрака внизу, у основания холмов. Сегодня было теплее, дождь прекратился. Мир, как новая фотография со старого негатива, стал чётче, проступили новые детали, которые вчера уставший взгляд пропустил. Обтесанный кол на вершине соседнего холма, толщиной с руку, совсем недавно был молодым деревцем. Разлохмаченная тряпка, придавленная камнем, служила кому-то рубахой или плащом. Несколько камней, сложенных в примитивный, но геометрически правильный узор. Живые детали мёртвого мира. Или посторонние детали, по чьей-то воле оказавшиеся в умершем мире.