Город
Шрифт:
– Понятно, - кивнул Григорий.
– Извините за нескромный вопрос - отчего у вас столь странное имя?
– Прежде и мои родители, и я жили на Востоке. Отсюда и имена такие. А когда возникли славянские племена, я и многие домовые по приказу Космоса перебрались сюда, а восточное имя так и осталось.
– Постойте, постойте!
– взволновался Орлов.
– Что означает - "когда возникли славянские племена"? Уж не хотите ли вы сказать, вы здесь с того самого момента?
– Именно это я и говорю, - рассмеялся Сигизмунд Третий.
– Фантастика! Сколько же вам лет?
– Две тысячи.
– Две тысячи?!
– Видите ли, молодой человек, дело в том, что мы в некотором роде бессмертны.
– То, о чем вы говорите, похлеще этого ненормального города. Бессмертие! Это именно то, о чем мечтает человечество. Скажите, а в чем ваше основное, извините, предназначение?
– Создавать в человеческой семье атмосферу согласия, дружелюбия. Мы нейтрализуем черную энергию, которая неизбежно выделяется людьми в общении между собой. Поэтому, там где мы есть, семьи, как правило, не распадаются.
– А вы общаетесь между собой?
– Да, но только энергиями. Нам запрещено покидать дом.
– Как это - "энергиями"?
– не понял Орлов. От услышанного у него голова шла кругом. Появилась даже мысль, что старичок просто-напросто его разыгрывает.
– По вашему - душами. Только в отличие от ваших душ, наши соеденены с разумом, поэтому мы можем общаться между собой.
– Невероятно! Значит вы можете общаться с любым домовым?
– Конечно. Но обычно мы общаемся с родственниками, друзьями. А их у нас много и разбросаны они по всему свету. Нас часто приглашают на торжества, на дни рождения, на похороны.
– Постойте, постойте, но вы ведь сами только-что...
– Сказал, что мы бессмертны?
– перебил Григория Сигизмунд Третий.
– Да.
– Я сказал, что мы бессмертны физиологически. Это так. Но много домовых гибнет в борьбе с черной энергией.
– То-есть - с нечистой силой?
– Нет. Нечистая сила нам неопасна. Основную угрозу для нас представляют падшие души людей, живущих на пяти первых уровнях жизни.
– На первых пяти? А на каком уровне находимся мы?
– Здесь, Григорий Александрович, ничем не могу вас порадовать. К сожелению, вы находитесь пока-что на нулевом.
– Ничего себе, обрадовали. А сколько всего уровней?
– Восемнадцать.
– Значит, нам ещё шагать и шагать. Я правильно понимаю?
– Не совсем. То, на каком уровне жизни окажется человек, после его биологической жизни закладывается именно на нулевом уровне. Падшие души обречены находится на Земле. Остальные могут оказаться даже на семнадцатом уровне.
– А кто на восемнадцатом?
– Сам Создатель.
– По нашему - Бог?
– Нет. Бог возглавляет лишь с девятого по двенадцатый уровень.
– Так называемый, рай?
– Вот именно.
– А Создатель?
– Ему подчиняются все, но непосредственно он руководит с тринадцатого по семнадцатый уровнями.
– Значит, Сатана тоже ему подчиняется?
– Разумеется.
– Тогда, почему же он его терпит?
– Значит, так надо.
– Кому - надо?
– Космосу.
– Это трудно понять. Следовательно, и этот город нужен Космосу.
– И этот город, в том числе. Когда-нибудь, надеюсь, вы это поймете.
– А есть кто-нибудь выше Создателя?
Домовой опасливо, оглянулся и, понизив голос до шопота, проговорил:
–
– Чего же вы боитесь?!
– удивился Орлов.
– Ведь нас с вами никто не слышит.
– Вы, Григорий Александрович, слишком наивны и, прошу прощения, очень невежественны. Создатель знает не только о чем мы говорим, но даже о том, что мы думаем.
– Но это невероятно!
– Однако, смею утверждать, что это именно так. Нет ничего тайного, чтобы не стало явным.
– Домовой посмотрел на наручные часы, забеспокоился: - Заговорился я с вами. Побегу, а то меня могут хватиться.
– Еще вопрос, - остановил его Григорий.
– Вы сказали: "Когда возникли славянские племена". А когда они возникли?
– Около полутора тысяч лет назад.
– Я читал одну научную гипотезу, будто славянские племена вышли из Индии. Это так?
– Нет, это совсем не так.
– Тогда каким же образом они появились.
– Их создал Космос и расселил на ещё не обжитых человеком территориях. Русский народ - один из самых молодых народов на Земле.
– Фантастика! Но для чего Космосу понадобилось создавать новый народ, когда были другие народы?
– Чтобы противостоять козням дьявола.
– Шутите?!
– Нисколько. Ну, я побежал. Договорим после. Закрывайтесь.
И домовой исчез. А Григорий лег на диван и, глядя в грязный потолок с желтыми разводами, долго думал над услышанным. Его прагматичный ум отказывался поверить в услышанное только-что от домового. Но интуиция подсказывала, что все это правда. Каким же профаном и тупицей он был прежде, когда считал, что человек является чуть ли не центром Вселенной. Да что он, многие выдающиеся ученые утверждали, что Земля является единственной планетой, где существует разум. Хотя этот тезис Орлов всегда подтвергал сомнению. Если время и пространство бесконечны, то невероятно, что в бесконечно далеком времени где-то, как и на Земле, не возник разум. А оказывается люди лишь на нулевом уровне развития разума. Да, а где живут люди после свой жизни на Земле и что собой представляют? В следующий раз надо обязательно об этом спросить у домового. Теперь Григорий понимал, что он совсем не случайно попал в этот странный город-призрак, населенный нечистой силой. В жизни нет ничего случайного, все закономерно. Кому-то это было нужно. А может быть нужно в первую очередь ему самому. Вполне возможно. Но неужели же нет выхода из той ситуации, в которой он оказался? В шахматах такие ситуации называются патовыми. Нет, выход, если очень постараться, можно найти всегда. Честно.
И тут Орлов вспомнил о Тане. И забеспокоилось его сердце тревогой за любимую, застучало в груди, заболела душа. Как там Таня?! Что с ней?! И увидятся ли они когда?
8. Великая жертва Максима.
Зенит лета. Прокаленный терпкий воздух, духмяно пахнущий разнотравьем. Огромной ромашковый луг. А посреди него златокудрая девушка Оля. Его Оля. Его любимая, лучше и прекрасней которой не было на всем Божьем свете! На ней цветастый сарафан, а на голове венок из белых ромашек. Она звонко смеется. Просто так. От переизбытка сил. От полноты жизни. От того, что её стройное, гибкое тело живет в полной гармонии с её душой. Она наклоняется к нему, лежащему на траве. Ее голубые глаза становятся глубокими, почти бездонными. Тихо с придыханием говорит: