Город в степи
Шрифт:
Когда дистанция сократилась до четверти версты, палубы трех пароходов домбасцев буквально взорвались безудержной активностью. Только что у орудий никого не было, и вдруг вокруг них засуетились люди. Стволы развернулись в сторону валийцев. Противник еще толком не понял, что произошло. Артиллеристы, стоявшие у фальшборта и радостно махавшие своим товарищам, едва успели подбежать к своим орудиям, когда рявкнули четыре орудия с теперь уже «Алой розы», следом заговорили пушки «Желтой» и «Белой».
С такой дистанции, да еще из нарезных орудий новой конструкции
— Прости, Господи, грехи наши тяжкие, — осенив себя Святым кругом, молвил вдруг побледневший Хор.
Одно дело — пребывать в азарте и даже вступить в бой, и совсем другое, когда на твоих глазах люди принимают по-настоящему страшную смерть. А она была поистине страшна. Когда люди так кричат… Спаси и сохрани.
Дальнейшее происходило с не меньшей стремительностью. Едва расправившись с вооруженным пароходом, Хор погнал свою флотилию под всеми парами к приткнувшимся транспортам наемников. Два судна, у которых, похоже, котлы были под парами, попытались отойти от берега. Но это их действие было пресечено предупредительным выстрелом с «Алой розы».
Будучи безоружными, капитаны предпочли подчиниться. Так у них была хоть какая-то надежда разрешить дело миром и, быть может, сохранить свои суда. Если же эти домбасцы, а никем иным они и не могли быть, пустят в ход пушки… Стремительная гибель их конвоя все еще стояла у них перед глазами.
Находящиеся в лагере наемники попытались было занять позиции. Они все еще могли укрыться от артиллерийского обстрела и подготовить встречу возможному десанту. Но беда пришла с другой стороны. Гикающая и воинственно визжащая беда в виде пинкских всадников, среди которых были заметны и белые.
Уже через полчаса было сломлено не только разрозненное сопротивление, но и согнаны в одно место все пленники. Никто особо не разбирался, наемник ли, машинист ли или капитан парохода. Все они пришли сюда, чтобы принести беду в эти края, а потому и судить их будут в равной степени.
— Ануш, разорви тебя граната, ты как здесь? — Рваное Ухо, переполняемый чувствами, сгреб в охапку командира разведчиков.
— Да я-то ладно. Вы откуда появились, ведь вас же заперли у Паюлы?
— Так захватили валийский пароход и на всех парах сюда.
— Понятно. У нас все проще. Встретили Высокую Гору с его воинами, решили захватить валийский лагерь, чтобы остальные не драпанули. Лежим и думаем, как с ним разбираться. Пароход с пушками все карты путает. А тут вы, все такие героические. Ну и решили, что пора.
— А чего же не ударили валийцам в спину?
— Вот еще, глупостями заниматься. Их там сейчас минометами
— А оно вам надо, людей терять? — деловито поинтересовался подошедший Игнас. — Занимайте оборону сразу за лагерем, а мы отсюда под держим. Как только из-за уреза появятся, так и влупим по самое не балуй.
— А дотянешься?
— Из горных нет, а вот из этих красавиц так еще и с запасом. Пока будут соображать, что да как, там и наши подтянутся. Окружим, забросаем снарядами и минами. Словом, не завидую я им.
— Нужно тогда весть Варакину отправить.
— Ну это уже твоя забота. Я к пушкам.
Разгром был полным. Поначалу для валийцев ничто не предвещало беды. Все шло как по писаному. После артподготовки и под прикрытием все еще ведущих огонь орудий пехота начала наступление. Однако по мере ее продвижения артиллерийская поддержка ослабевала, пока в конце концов практически не прекратилась. Только мортиры продолжали время от времени посылать свои увесистые гостинцы, вздымая огромные фонтаны земли. Но когда до позиций обороняющихся осталось не больше полуверсты, замолчали и они. У атакующих вдруг наметился острый дефицит боеприпасов.
К этому времени ополченцы заняли свои позиции, и заговорили «баличи». Снайперы монотонно и неотвратимо выбивали офицеров, легко опознаваемых по белым шарфам. На эту деталь обратил внимание Варакин, предположив, что офицеры решили выделиться таким образом в разношерстно одетой массе.
Но этот обстрел никак не мог остановить продвижение атакующих цепей. Все изменилось, когда расстояние сократилось до трех сотен шагов и заговорили скорострельные «дятличи». Плотность огня тут же увеличилась многократно, первые цепи были буквально выкошены.
А потом свое веское слово сказали минометы. Полковник Канор был в недоумении. Даже по самым скромным подсчетам у обороняющихся было не менее полусотни современных гаубиц малого калибра. Ничем иным обрушившийся на наступающих шквал огня он объяснить просто не мог. Переполняемый злостью, он мысленно осыпал проклятиями того, кто поставлял разведданные, но повлиять на ситуацию был не в силах.
Еще больше он убедился в правоте своих суждений, когда атакующие цепи все же приблизились к линии обороны на расстояние полутора сотен шагов. Правда, как в такой близи от гребня холма его солдаты не попали в мертвую зону бьющих с обратного ската орудий, он решительно не понимал. Хотя он и отметил, что разрывы снарядов значительно уступают по силе тем, что еще продолжали рваться среди задних рядов атакующих, это ничего не объясняло. Однако трудно винить полковника Канора в некомпетентности, ведь местная военная мысль еще не додумалась до минных полей, как и до самих противопехотных мин.