Город теней
Шрифт:
Девушка послушно уткнулась в одну из картин, на которой козлоногий сатир догнал нимфу и собирался произвести с ней недвусмысленные действия.
– Можно, – послышалось у нее за спиной. Бланка обернулась. Перед ней возвышался нагой, атлетического сложения красавец и горделиво, хотя и бессмысленно, озирал окрестности.
– Ну как? – спросил красавец, вперяя томный взгляд в девушку.
– Это правда вы?
– А то кто же? Я и есть. – Атлет подошел к огромному, во всю стену, зеркалу и критически оглядел себя. – Неплохо, хотя и примитивно. Я больше к истинному облику привык, хотя некоторые
Фигура атлета заколебалась, словно он стоял в струе раскаленного воздуха, и он вновь стал прежним старцем. Бланка поспешно отвернулась, а старец мгновенно накинул на себя прежнее облачение.
– И как же это у вас получается? – изумленно спросила девушка.
– Волшебство, – небрежно произнес старец. – Ну что скажешь?
– А... э... Ну нельзя же так сразу.
– Решайся, девочка. Не пожалеешь! Я богат, очень богат. У тебя будет все, что пожелаешь. Все! Ты даже приблизительно не представляешь моих возможностей. Любой твой каприз, любая прихоть будут исполнены. Хочешь за море поехать, пожалуйста. В Париж или на историческую родину, сколько угодно. В конце концов, и я развеюсь. А то все в здешних палестинах кисну. Давно пора на свет из этих трущоб выбраться. Да ведь не с кем. А тут тебя судьба послала. На старости-то лет...
– У вас что же, вообще женщин не было? – осторожно спросила Бланка.
– Да были, были... Но какие это женщины. Все больше лахудры деревенские. Да и состарились они что-то уж больно быстро.
– А может, вы вампир и кровь у них высосали? – с боязливым смешком спросила Бланка. – А теперь вот и меня хотите использовать?
– Скажешь тоже... Вампир! У нас их отродясь не водилось. Что за мерзости – кровь из красивых девиц сосать. Их в другом качестве надобно использовать. Нет, милая девушка, я не кровосос. Тут ты... э-э... маху дала.
– Ладно, извините. А вот насчет вашей состоятельности...
– В каком смысле? – вскинулся старец.
– В обеих. Ну, для начала в материальном. Вот вы тут мне наговорили... Париж, тропики... А денежки-то у вас водятся? Хотелось бы наглядно убедиться. А то мало ли... Некоторые обещают, обещают, а на деле...
– Ты сомневаешься, – вскричал старец, – в моих словах?!
– Не то чтобы очень, – уклончиво заявила девушка, – но хотелось бы собственными глазами убедиться.
– Хорошо, пойдем...
Вначале они куда-то спускались по крутой и древней каменной лестнице, потом шли по сводчатым переходам, освещенным чадящими факелами.
«Как в компьютерной игре», – подумала Бланка.
Наконец остановились возле небольшой железной дверцы с массивным железным кольцом. К удивлению Бланки, старец вытащил из кармана пиджака огромный ключ с замысловатой бородкой и сунул его в замочную скважину. Дверь с мелодичным звоном отворилась сама собой.
– Входи, лапушка, – ласково произнес старец.
И Бланка шагнула внутрь. Старец щелкнул пальцами, и вмиг вспыхнули десятки свечей.
– Электричество все не удосужусь провесть, – словно оправдываясь, заметил старец. – Я уж по старинке, свечечки затепливаю.
Девушка огляделась. Они находились в невысоком сводчатом помещении, сложенном из массивных, едва отесанных каменных блоков, как видно, давным-давно. Вид у помещения
– Смотри! – воскликнул старец.
Он рывком отбросил крышку одного из сундуков. Тусклый блеск тысяч золотых монет ударил Бланке в глаза. Она на мгновение зажмурилась.
– А вот это... Нет, ты гляди, гляди...
Наваленные вперемешку драгоценные камни испускали волшебное сияние. У Бланки закружилась голова, а старец продолжал отбрасывать крышки сундуков.
– Гляди!
Старец сорвал со стены длиннополый парчовый кафтан, нахлобучил остроконечную шапку с павлиньим пером, взял в руки тяжелый меч с волнистым лезвием. Черты лица у него вдруг заострились. Сухая, пергаментная кожа обтянула лоб и скулы. Нос выгнулся крючком, глаза выкатились из орбит, на подбородке обнаружилась жидкая бороденка. Он ощерил лошадиные зубы.
– Ну, как?!
– Кощей! – ахнула Бланка. – Как у Васнецова!
– И эдак меня некогда величали, – довольный произведенным впечатлением, сообщил старец. – Ты не пугайся облика-то моего... Это вроде как иллюзия. Я могу в любой личине пребывать. Да ты же видела... А данная жуть для острастки.
– А это не иллюзия? – спросила девушка, указав на сундуки.
– Шутишь?! Ты в ручки возьми, на зубок попробуй. Все родное. Но не думай, что у меня только золото и самоцветные камни имеются. Мы тоже со временем в ногу шагаем. Вот, глянь сюда.
В углу сокровищницы, на огромном столе, громоздились пачки разноцветных купюр. Были тут доллары и фунты, иены и евро...
– Многие миллионы, – сообщил старец. – Вот только мыши... – Он взял одну пачку, лежавшую с краю. Углы купюр были обгрызены. – Твари проклятые! Я и кота сюда запускал, и мышеловки ставил, и отраву рассыпал... Бесполезно! Жрут! И какой такой в ней вкус, в этой бумаге? Поэтому многим количеством не обзавожусь. Хватит пока... И все это может стать твоим, если, конечно, пойдешь мне навстречу. Согласие дашь... А, девулька?
Бланка ошеломленно молчала.
– Ладно, подумай, подумай... – по-своему понял ее молчание старец. – Ну, насмотрелась? Бери чего хочешь. Да не стесняйся. Вот, примерь... – старец протянул Бланке алмазный венец.
– Куда в нем... – отпрянула девушка. – Как из оперы...
Она порылась в одном из сундуков. Достала несколько колец с камнями, примерила...
– Впору, – констатировал старец, – вот и забирай.
По телу Бланки пробежал озноб. Она зябко поежилась.
– Да ты же босая! – всплеснул руками старец. – Тапочки-то свои сдуру в прихожей сняла. На-ко вот надень...