Чтение онлайн

– Мать твою!
– откликнулся боевитый парень.
– Молчи, сука! Я на тебя обиделся, все! Я с тобой, блин, не разговариваю! Все!

– А ремня не хочешь?
– выкрикнула Татьяна.

Она была потрясена. Ее тихий, разумный, задумчивый мальчишечка, нежно любящий всех, тихий, безобидный, - вдруг стал оторвой, причем за одно утро!

Вползла мамаша. Грязная, какая-то хитроватая, с прищуренными глазками, красным носом и черными ногтями. На голове у нее красовались сальные лохмы.

– Ты че наезжаешь на пацана?
–

спросила мать и выругалась последними словами.
– Я его в обиду не дам. Иди отсюда, это моя квартира, ясно! Иди к своему хрену позорному. А меня не волнует, - завопила она, видя, что Татьяна хочет возразить, - что вы ее сдали! Снимайте другую, мне это по семечку! Вы мне не платите ни хрена! Мне юбку не на что купить! Ему костюм, ему свитер! Вот пусть он больше сюда не суется, Валерка твой. Посмел плеснуть в меня компотом!
– горделиво произнесла она.
– Я ему кто, кули? Хозяин какой, ваш пропуск! Ты тоже, вообще. Расползлась как квашня, никто на тебя и взглянуть не захочет, вот ты перед ним и пляшешь. Ублажаешь. А у него таких как ты полный офис. Секретутки и уборщицы. Денег в дом не дает! Ни зарплату, ни за свою квартиру! Все на твои денежки живем с хлеба на квас! Якобы Валерка копит на машину! Да он купит машину - и поминай как звали, сядет кому-то еще на шею. Ты зарабатывай, зарабатывай. Гнись на рынке. Стой в мороз и в жару. Одна такая нашлася.

То, что говорила ей ее мать, Татьяна не раз и сама себе говорила, но все оставалось как оно есть. Мать ее жалела, и они часто вместе, без слов, сидели вечерами, пили чай, и мама иногда гладила ее по голове.

Однако сейчас Татьяна готова была эту мать убить.

– Вот так, да?
– загудела она, пробираясь на кухню.
– Я вот сейчас тебя поглажу... утюгом по башке. Сидишь на моей шее! Вот огребешь у меня...

Неожиданно мать встретила ее на пороге кухни со сковородой в одной руке и с ножом для рубки мяса в другой.

Татьяна в панике обернулась - на пороге стояла еще одна мать, такая же поганая, и показывала грязный кукиш, и вертела им, произнося нехорошие слова.

Кузя сидел на кровати и резал подушку ножичком, а другой Кузя в это время поливал у ее ног пол маслом из бутылки.

Два кота драли когтями ковер.

Татьяна взвыла и бросилась вон с криком: "Врача! Врача! В дурку меня положите! На помощь!"

Но по дороге она поскользнулась на пролитом масле и со всего маху грянулась головой об пол.

Тут же пришли люди, подняли ее, положили на носилки и отвезли в больницу. Там она быстро поправилась, ее навещали и мама, и Валера с сыном, никто ни о чем ее не спрашивал, а сама она временно потеряла дар речи.

А потом ее выписали, но родные что-то говорили, что сегодня все идут на концерт, и надо идти, и так далее.

Там был театр, Татьяна немного стеснялась своего вида, что слишком толстая и платье дешевое (мать сшила из каких-то уцененных отрепьев ей и себе).

Вдруг, прямо перед

началом концерта, мать зачем-то встала, вышла из ряда и потопала вниз, на сцену.

– Че она?
– спросила Татьяна мужа.

Он пожал плечами.

Кузя сказал:

– Бабушку сейчас будут награждать! За безупречное служение!

Выговорил все правильно, надо же!

– Видишь, - сказала Татьяна мужу, - какая у нас мама?

– Да уж, - усмехнулся Валера.

– Не то что твоя! Вообще не обращает! На Кузю совсем!

Валера только рукой махнул.

Когда бабушка добралась до сцены, вдруг открылся занавес, и все увидели стоящую за занавесом ракету. Рядом были накрыты богатые столы.

– Ракета?

– Ее будут отправлять на другую планету, - сказал каким-то взрослым голосом Кузя.
– Но там такое время, что она уедет туда на сто лет, а вернется к нам прямо сейчас. Но она проживет лишних сто лет для себя. Это награда для Золушек.

Татьяна ничего не поняла.

Потом вдруг ракета осела, расползлась в талии, стала похожа на яйцо, треснула, оттуда покатили волны грязи.

Все повскакали с мест, Валера схватил парня на закорки и двинулся через толпу, но снизу тут раздался жуткий крик мамы:

– Валерик! Таня! Руку хоть подайте!

Они обернулись и увидели маму, стоящую внизу в грязи по колено, оплетенную какими-то черными лентами или (они шевелились) бесконечными змеями.

Вот одна лента вздыбилась, сделала петлю и стала дрожать у лица мамы, упруго примериваясь то одним боком, то другим, как живая.

Валерик шагнул уходить, но в этот момент завертелся на его плечах Кузя, завизжал: "Баба, баба!", стал ползти вниз, и сполз как-то, и бросился вниз к бабушке, где вскипала черная грязь, полная змей.

– Мама, я иду!
– закричала на бегу Татьяна, спускаясь, а мужу гневно сказала: - Лови Кузю, раз ничего больше не можешь!

– Тещу не выдам, хватай Кузю, - отвечал Валера, бросаясь вниз как русская ракета, как хоккеист на ледяном поле.

Татьяна догнала маленького Кузю, схватила его и потащила наверх, а Валера в это время выловил из грязи бабушку.

А тут и ракета взорвалась и все исчезло.

Долго Татьяна отмывала в театральном туалете свою маму.

Валера исчез за дверью рядом...

Потом они воссоединились и пошли домой...

Отперли дверь, а в квартире, в черной жиже на полу, вертелись, вздымались и опадали черные живые веревки...

Семейка оказалась на улице и пошла в скверик. Во дворе было неудобно сидеть в таком грязном виде.

Татьяна опять стала плакать и проситься в дурдом, крича, что ей все показалось, что на самом деле мир - это сон, и ей все снится.

– Не хочу просыпаться, - твердила она как в горячке.
– Дайте мне укол.

Пока она так плакала, ее семья сидела рядом на скамейке, а потом настала ночь, и все растворилось во тьме.