Чтение онлайн

Прошли годы. Однажды Белкину позвонила бывшая одноклассница. Рассказала, что с мужем развелась после того, как он запил, потеряв в кризис все сбережения. О том, что наслышана о невероятных успехах Сергея в бизнесе, о его приюте для бездомных собак и что очень бы хотела с ним встретиться. Лишь после того, как положил трубку, Белкин понял, что замуж за Сытого Наташа вышла совсем не по ошибке.

А заветную мечту он всё-таки осуществил. Теперь по воскресеньям, как когда-то давно, Белкин едет за город, в маленький неказистый домик. Там, вместе с состарившимися

Матвеевыми пьёт крепкий чай, а по лужайке весело гоняет маленький звонкоголосый Корки, похожий на чёрно-рыжую овечку.

Степан Петрович — немолодой, склонный к тучности и не склонный к меланхолии мужчина — был человеком состоятельным. Благодаря небольшому, но крепенькому капиталу, сколоченному тридцатью пятью годами свирепой экономии, он ездил на новой иномарке, обедал в суши-баре и отдыхал в Турции.

Кроме того, Степан Петрович мог себе позволить обзавестись новой молодой женой (прежняя умерла лет пять назад), но не позволил этого из благоразумия. К шестидесяти годам Степан Петрович решил из спального района перебраться в центр. Купил трёхкомнатную квартиру в доме старого фонда, сделал евроремонт. Опять же дочка с внучкой стали навещать чаще…

Тут бы и зажить Степану Петровичу счастливо, горя не зная. Но нет, всегда найдутся злые, коварные люди. Вот и в жизни Степана Петровича появился такой нехороший человек. Вернее, даже не человек, а так — инвалид, глухая соседка бледно-лимонного цвета из квартиры напротив. У неё была собачка — чихуа-хуа, Мосей звали. Крохотная такая, противная, звонко лаяла без конца. А Степан Петрович, надо сказать, отличался странным бессердечием ко всему маленькому, беззащитному и хвостатому. Вероятно, Мося это чувствовала, и, когда Степан Петрович ненароком сталкивался с ней в подъезде, она щерила миниатюрные клычки и тихонько рычала. Соседка, таящая в своей тщедушной беззлобной груди любовь ко всему и вся, этого не замечала и лишь приветливо здоровалась со Степаном Петровичем громким голосом, идущим из горла, словно подбитого мехом:

— Здравствуйте, Семён Аркадич!

Степана Петровича это ужасно раздражало, и он брезгливо морщился. Присутствие в подъезде такой неприятной соседки перманентно портило ему настроение.

Единственной отрадой Степана Петровича была внучка Оленька. Любил он её сильнее, чем самого себя. Тоненькие Оленькины косички, голубые и невинные, как дамская почтовая бумага, глазки, каждая её улыбка, словно дробинки попадали точнёхонько в его любящее сердце. Сядет он, бывало, в кресло, посадит внучку на колени и читает вслух рассказы Аркадия Гайдара. Очень Оленька рассказ «Голубая чашка» любила. Всё спрашивала:

— Дедушка, а ты меня стал бы ругать, если бы я твою любимую чашку разбила?

— Что ты, детонька! — отвечал Степан Петрович ласково. — Дедушка у тебя добрый. Он никогда не ругается и вообще никого не обижает.

Оленька радовалась так, что веснушки тонули в огне румянца, и обнимала ручонками дедушкину бритую голову с бычьим затылком, плавно переходящим в шею.

В то утро вышел Степан Петрович с Оленькой

во двор прогуляться. А там, как назло, уже бегала Мося. Увидела Оленька Моею и как закричит:

— Ой, дедушка, смотри, какая собачка смешная! А почему на ней меха нет?

Оленька прямиком направилась к Мосе. Ручку протянула — погладить хотела. А Мосе только того и надо: хлоп, на спину перевернулась и животик для ласки подставила.

— Не трогай собаку! — закричал Степан Петрович и, шагнув к Мосе, пнул её остроносым ботинком в живот.

Мося от боли взвизгнула, вскочила на ноги и опрометью бросилась в подъезд.

Оленька расплакалась.

— Зачем ты, дедушка, собачку обидел? Она же играть со мной хотела?

— Какая игра, Оленька?! Собака грязная, блохи у неё, — добродетельно возразил Степан Петрович. — Ты же не хочешь заболеть, солнышко моё? — Он ласково погрозил внучке пальцем.

А тут хозяйка Моей подошла:

— Семён Аркадич, вы Мосеньку не видели? Я мусор выбрасывать ходила, во дворе её одну оставила…

— Не видел! — буркнул Степан Петрович со злобой в одном глазу и ненавистью в другом, а его узкие губы сложились в презрительную усмешку.

Впечатлительная Оленька и дома успокоиться никак не могла. До самого вечера просидела тихонечко, с дедушкой играть не хотела, а потом за ней приехала мама.

После этого случая задумал Степан Петрович нехорошее: решил избавиться от проклятой Моей. Купил в «хозяйственном» крысиного ялу, в «продовольственном» — набор шоколадных конфет «Нежность» (сначала хотел карамели взять, но потом решил не экономить). Ночи дождался еле-еле. Пока раскидывал отраву по подъезду, сердце билось в сладком предвкушении. Всё представлял себе, как выйдет утром Мося на прогулку в последний раз. Уснул лишь под утро, черпая спокойствие в своих благих намерениях.

Проснулся Степан Петрович от звонка. Хмурое лицо его было измято бессонной ночью и казалось скособоченным. Недовольный, пошёл открывать: кого там несёт в такую рань? На пороге стояла счастливая Оленька.

— Дедушка, я сегодня у тебя! Смотри, что я принесла! — как порыв освежающего ветра, ворвалась внучка в квартиру и протянула дедушке ладошки, полные шоколадных конфет.

— Оленька, где ты это взяла? — страшная догадка пронзила Степана Петровича.

— В подъезде, дедушка! Хочешь, ещё принесу, там их много!

Лицо Степана Петровича перекосилось, а угол рта задрожал. Мгновенно ослабевшее тело покрылось испариной.

— Ты их ела, отвечай, ела?! — затряс он неистово внучку.

Конфеты сыпались к ногам, глухо стуча о китайский керамический пол. Голос внучки отозвался в ушах издалека слабым звуком:

— Только одну…

Врачи девочку выходили. С дочерью Степан Петрович общаться перестал — не мог простить, что бросила Оленьку у подъезда. В том, что истинным виновником несчастья был он сам, Степан Петрович даже себе не мог признаться. Он искал слов оправдания, но тщетно.

А Моею он всё-таки отравил. Наученный горьким опытом, Степан Петрович подложил к соседской двери кусочек мяса.