Город негодяев
Шрифт:
– Что за дела у тебя с Ксантусом? – спросил Лисип.
– Это останется между Ксантусом и мной.
– С тех пор как ты появился здесь, в городе только и разговоров, что о тебе, – заметил лисип. – Ты убил троих людей Ингаса на Площади. Две ночи тому назад из "Черепа" еще двое были посланы проследить за тобой, и больше их не видели. Ради которого тебя нанял Ксантус?
Конан пожал плечами:
– Тебе-то что до людей Ингаса?
– Мне на них наплевать. Однако в городе хватает неприятностей и без всяких там дикарей-киммерийцев. Я привык к тому, что все здешние
– Здесь все изменилось задолго до моего появления, – ответствовал Конан.
– Впрочем, я думаю, можно вернуть старые порядки…
– Как? – изумился Лисип. Его глаза – глаза старой рептилии – слегка сузились.
– Ермак и Максио сейчас на ножах. Так или иначе, но скоро один из них убьет другого. И сразу станет легче дышать. Если умрет Максио, Бомбас перестанет ловить его и выбросит наконец из башки убийцу своего брата, а вместо этого займется делами ко всеобщей выгоде. Если погибнет Ермак, его люди либо уйдут из города, либо разбредутся по другим шайкам. Без Ермака они ничто. В любом случае, у тебя есть возможность контролировать того, кто останется в живых.
– Пожалуй, – согласился Лисип. – Но я не думаю, что у Максио много шансов. А если выживет Ермак…
– Именно, – сказал Конан. – А в этом городе я – единственный, кто может победить Ермака в открытом поединке.
– Как я понимаю, ты намекаешь, что хочешь поработать на меня? – спросил Лисип.
Конан откинулся на спинку стула:
– Я просто хочу сказать, что не являюсь твоим врагом. В настоящий момент я не собираюсь работать ни на тебя, ни на кого-нибудь другого. У меня свои дела. А в дальнейшем – кто знает? Скажем, так. Если выйдет, что в городе останутся лишь ты и Ермак, тогда мой меч к твоим услугам. За определенную плату, конечно.
– А до тех пор ты остаешься в стороне? – Черепашье лицо стало жестким, как камень.
– Если удастся не вляпаться в здешние разборки… Задержусь в Шикасе еще на несколько дней. Возможно, мне понадобится какое-нибудь укрытие, чтобы не маячить в городе.
– И это все? Укрытие я могу предложить тебе хоть сейчас. Скажем, подвал в "Химере"…
Конан покачал головой:
– Твой бывший боец, Юлус, сейчас работает на городского голову. Я могу поклясться, что он знает наперечет все твои норы. Нет, мне надо что-нибудь более надежное. Я слышал, что у тебя имеется одно подходящее местечко где-то недалеко от города. То самое, где ты держишь сопляков и баб, чтобы камнегрызы не выпендривались.
– Да, пожалуй, там ты был бы в безопасности. Но ты должен молчать об этом как рыба. Представляешь, какую глупость могут выкинуть камнегрызы, коли узнают, где содержатся их подстилки и гаденыши.
– Могила, – заверил Конан. – В конце концов, мне жить тоже охота.
– Ладно. К югу отсюда, на берегу реки, находится древний форт. Когда-то это был пограничный форпост – еще до того, как начались офирские войны. В течение многих столетий форт пустует, но до сих пор еще в приличном состоянии. Вот там заложники
– Если мне понадобится туда отправиться, то как твои охранники узнают, что ты разрешил мне укрыться в этом форте? У меня вряд ли будет время послать вперед весточку.
Лисип открыл ящик стола и вынул плоский свинцовый медальон, на котором была выбита фигура химеры.
– Это моя печать. Покажешь ее человеку, охраняющему ворота, и он пропустит тебя.
– Как? Всего лишь один человек, охраняющий ворота? – спросил Конан. – Неужели на подступах не расставлены засады?
– Что? Засады? – удивился Лисип. – Ты это серьезно?
Конану только это и нужно было знать. Взяв печать, Конан сунул ее себе в кошель.
– Очень хорошо. До тех пор, пока твои головорезы не попытаются убить меня, я не выступлю против тебя. Когда же ситуация в городе изменится, мы еще поговорим.
Конан поднялся, затем опять повернулся к Лисипу:
– Да, я слышал, что намечается встреча вожаков.
– Откуда ты знаешь? – спросил Лисип, почти не разжимая губ.
– Бомбас сказал. Он не верит своим псам, считая, что они не смогут обеспечить его безопасность. Поэтому хочет, чтобы в качестве его телохранителя на эту встречу отправился я.
– Хм. В самом деле, такая встреча намечается. Если мне только удастся договориться с остальными паханами. Стало быть, ты на ней будешь?
– Мне за это заплатят, – сказал киммериец. – Но это работенка всего на одну ночь. Это не значит, что я принял сторону жирной свиньи.
– Хорошо. Со мной у тебя проблем не будет. Впрочем, толстяк, похоже, совсем спятил. В городе еще никто не свихнулся в достаточной мере, чтобы нападать на городского голову. Хотя честно тебе скажу, очень хочется.
– Кстати, Максио и в самом деле убил брата Бомбаса? Я слышал, что это произошло здесь, в "Химере".
Массивные плечи слегка колыхнулись. Видимо, это должно было означать недоумение.
– Кинжал и в самом деле принадлежал Максио. Ну а кому какое дело до того, чья рука всадила его? Бурдо был такой же скотиной, как и его братец Бомбас. Вообразил, что, поскольку у нас договоренность с городским головой, ему, Бурдо, позволено вытворять здесь все что угодно и никому не платить. И что при этом даже здесь, в Дыре, он будет в безопасности. И в том и в другом он заблуждался, особенно касательно последнего.
– Ладно, я это учту, – сказал Конан. – В самом деле, здесь никто не находится в безопасности.
– Никто, – подтвердил Лисип.
С тем киммериец и ушел, оставив главаря шайки ломать голову над только что услышанным.
Вернувшись в гостиницу, Конан направился к стойке, заказал себе эля. Вместе с кружкой бармен подал ему и сложенный листок бумаги:
– Попросили отдать тебе сегодня после полудня. Принес тюремщик.
От бумаги слегка пахло лавандой.
Конан развернул листок и прочел. Тонкой заморийской вязью было написано: "Воистину, твой дар был щедрым. Большего от тебя я и просить не вправе. Но все-таки скажи, когда ты меня отсюда вытащишь?" Усмехнувшись, киммериец скомкал листок и бросил его в очаг.