Чтение онлайн

— Напрасно, Гарри, — промолвил Эдгар, когда они пошли по коридору. — Знаешь, что все запахи содержат в себе частицы вредных веществ?

— Спасибо, что просветил, Джерри.

Им пришлось остановиться, так как из одной прозекторской выкатывали тележку. На ней лежал обернутый пластиком труп.

— Гарри, ты обращал внимание, что их завертывают так же, как буррито [2] в «Тако-Белл» [3] ?

Босх улыбнулся человеку, толкавшему тележку.

— Вот потому я и ем буррито.

— В самом деле?

Босх, не ответив, двинулся дальше.

Прозекторская А была закреплена за Тересой Корасон для тех редких случаев, когда она оставляла свои административные обязанности главного медэксперта и производила вскрытия. Видимо, она разрешила Голлиеру работать там, поскольку изначально взялась за это дело. После истории с запертой дверью туалета Корасон не появлялась на Уандерланд-авеню.

Они распахнули двухстворчатые двери прозекторской, их встретил человек в джинсах и гавайской рубашке.

— Пожалуйста, называйте меня Билл, — сказал Голлиер. — Насколько я понимаю, у вас было два нелегких дня.

— Совершенно верно, — согласился Эдгар.

Голлиер дружелюбно кивнул. Это был мужчина лет пятидесяти, черноволосый, темноглазый, с приятными манерами. Он указал на стол для вскрытия, стоявший посреди комнаты. Собранные под акациями кости были разложены на листе из нержавеющей стали.

— Ну, давайте расскажу вам, что здесь делается. По мере того как поисковики собирали улики, я осматривал их, проводил рентгенографию и старался разложить по местам части этой картинки-загадки.

Босх подошел к столу. Кости образовывали неполный скелет. Особенно бросалось в глаза отсутствие нижней челюсти, костей левой руки и ноги. Очевидно, их давно откопали и далеко унесли рывшиеся в неглубокой могиле звери.

Все кости были помечены: крупные — наклейками, маленькие — привязанными ярлыками. Босх знал, что пометки обозначают, в каком квадрате сетки была обнаружена каждая.

— Кости способны поведать многое о том, как человек жил и умер, — мрачным тоном произнес Голлиер. — В делах о жестоком обращении с детьми кости не лгут. Они становятся неопровержимыми уликами.

Босх взглянул на него и обнаружил, что глаза у него не темные, а синие, глубоко посаженные и немного печальные. Доктор смотрел на стол с костями. Через несколько секунд оторвался от своих раздумий и произнес:

— Начну с того, что мы многое узнаем по найденным костям. Но должен сказать вам, что я был консультантом по различным делам, однако данное меня удручает. Я смотрел на эти кости, делал записи, а потом увидел, что блокнот в мокрых пятнах. Я плакал. Плакал и не сознавал этого.

Он взглянул на разложенные кости с выражением нежности и жалости. Босх понял, что антрополог мысленно рисует погибшего.

— Это жуткое дело, ребята. Очень жуткое.

— Тогда сообщите нам о своих выводах, чтобы мы могли продолжить расследование, — тихо промолвил Босх.

Голлиер кивнул и потянулся к ближайшей полке за блокнотом.

— Так, — сказал он. — Давайте начнем с основных фактов. Возможно, вам кое-что уже

известно, но я хочу рассказать обо всех своих находках, если не возражаете.

— Не возражаем.

— Тогда слушайте. Перед нами останки мальчика белой расы. По индексам нормативов роста Мареша — примерно десятилетнего. Однако, как вскоре мы будем обсуждать, этот ребенок долгое время был жертвой жестоких побоев. Такие дети часто страдают задержкой роста, что искажает определение возраста. Скелет выглядит младше, чем на самом деле.

Поэтому я считаю, что хотя этот мальчик выглядит десятилетним, ему, очевидно, двенадцать или тринадцать.

Босх взглянул на Эдгара. Тот стоял, скрестив руки на груди, словно морально готовился к тому, что должно последовать. Достал из кармана куртки блокнот и стал делать записи стенографическими значками.

— Время смерти, — продолжал Голлиер, — трудно определить. Рентгеновские исследования в этом отношении весьма неточны. В нашем распоряжении есть монета, дающая возможность утверждать, что смерть наступила не раньше семьдесят пятого года. Это нам на руку. По моим оценкам, тело пролежало в земле от двадцати до двадцати пяти лет. Кроме того, есть хирургическое свидетельство, о котором вскоре пойдет речь, подтверждающее эту оценку.

— Итак, это десяти-тринадцатилетний мальчик, убитый двадцать — двадцать пять лет назад, — подытожил Эдгар с ноткой безнадежности в голосе.

— Понимаю, детектив, я даю вам широкий разброс данных, — сказал антрополог. — Однако в настоящее время это максимум того, что наука может сделать для вас.

— Док, тут нет вашей вины.

Босх все записывал. Было очень важно установить временные рамки для расследования. По оценке Голлиера, смерть наступила в конце семидесятых — начале восьмидесятых. Босх вспомнил Лорел-каньон в те годы. То был элитный район, населенный не только богемой и богачами, но и торговцами кокаином, поставщиками порнографии и пресыщенными любителями рок-н-ролла. Могли ли его обитатели иметь отношение к убийству ребенка?

— Причина смерти, — произнес Голлиер. — Давайте отложим ее напоследок. Я хочу начать с конечностей и торса, дать вам представление о том, что пришлось вытерпеть этому мальчику за свою недолгую жизнь.

Антрополог посмотрел на Босха, потом перевел взгляд на кости. Босх сделал глубокий вдох, отозвавшийся острой болью в поврежденных ребрах. Догадался, что сейчас подтвердятся опасения, которые не оставляли его с той минуты, как он увидел косточки на склоне холма. Он знал, что кончится этим и из той взрыхленной земли появится на свет жуткая история.

Босх принялся писать в блокноте, глубоко вдавливая в бумагу шарик авторучки. Голлиер продолжал:

— К сожалению, здесь лишь около шестидесяти процентов костей, однако очевидны несомненные свидетельства ужасных скелетных травм и регулярных побоев. Мне трудно судить, каков ваш уровень антропологических познаний, но думаю, многое из того, что я скажу, будет для вас в новинку. Приведу основные факты. Кости заживляются, джентльмены. И, рассматривая восстановление костей, мы можем воссоздать историю жестокого обращения. На этих костях много повреждений в разных стадиях заживления. Есть старые трещины и новые. У нас только две конечности из четырех, но обе имеют многочисленные следы травм. Складывается впечатление, что этот мальчик почти всю жизнь то лечился, то получал повреждения.