Город грез
Шрифт:
Дверь в стене, которая вела на calle, была заперта, но она прихватила ключ. Посмотрела через замысловатый узор из кованого чугуна, вделанный в толстое дерево. На узкой улочке никого не было. Вставив тяжелый ключ в замок, повернула его. Задвижка с тихим лязгом отодвинулась.
Раздался мягкий стук в темноте. Бьянка застыла в испуге, но никто не остановил ее.
Это вовсе не означало, что за ней не следят. Или не идут. Отец мог дать такое задание кому-то из слуг.
Открыв калитку, Бьянка остановилась с ключом в дрожащей руке. Если ее схватят и приведут назад, ей придется еще раз испытать судьбу. Она должна спрятать ключ. Гденибудь в
Бьянка проскользнула через открытую калитку. Она вздохнула, когда дверь, щелкнув, захлопнулась за ней с подобающей моменту торжественностью. Теперь пути назад не было: на двери, ведущей на calle, ручка отсутствовала, и ее можно было открыть только со стороны сада.
Девушка кружила по лабиринту улочек. В ее сердце нарастала паника. Один поворот за другим забирал все больше времени. Будет ли ждать Доменико или испугается, что она снова не решится на побег?
Новые сомнения нахлынули на Бьянку. Ее отец тайно сговорился с семьей Гамбелло и хотел разорить ее любимого. Им не на что будет жить в чужой стране, пока он не найдет работу. По крайней мере, у нее с собой рубиновое кольцо и ожерелье, которые он подарил Бьянке, пока его дела с венецианским флотом шли в гору. Если потребуется, они смогут отнести их ростовщику, когда покинут Венецию.
Если, конечно, он по-прежнему хочет бежать с ней. О, она была такой трусихой! Так боялась что-то сделать, не чувствуя рядом сильную руку. Но сейчас наконец она действовала сама. Как только она услышала, что Доменико вернулся, она послала к нему Джульетту с запиской.
Подняв руку, она прикоснулась к ожерелью на шее, чтобы прибавить себе мужества. Кончики пальцев скользнули по гладкому стеклу и золоту медальона, словно она перебирала четки, читая молитву. Рубин исчез!
Бьянка вышла на тихую площадь. Она не находила себе места от беспокойства. Где-то играла лютня, и звуки плыли в неподвижном ночном воздухе. Мост, бледный изгиб над маленьким боковым каналом, соединяя две части древнего здания, построенного на отдельных островах.
Она надеялась, что Доменико будет ждать ее в тени у статуи Венеры. Однако там никого не было, и все в ней опустилось.
Потом она заметила его, быстро идущего по узкой мостовой на противоположной стороне канала. Его темный плащ растворялся в черных как смоль тенях. На нем была золотая маска солнца, как он и обещал. С возгласом облегчения Бьянка выкрикнула его имя.
Он повернул голову в ее сторону, когда она легко побежала к мосту. Золоченые лучи его маски холодно сверкали в тусклом свете. Ей так хотелось видеть его глаза, чтобы знать, по-прежнему ли они полны любви, или он пришел только из жалости.
Потом он протянул к ней руку. Она подобрала свои юбки, чтобы не споткнуться. Ее тонкие туфли шуршали по камням моста. Она задыхалась от напряжения. От возбуждения. Его рука, теплая и сильная, сжала ее руку. Он потянул ее прочь от моста, в защитную тень аркады.
— О, любовь моя! Я так боялась, — прошептала девушка. Он пылко схватил ее в свои объятия. Он говорил так тихо, что она едва разбирала слова.
— Почему ты сомневалась во мне?
— Я боялась, что ты возненавидел меня из-за моей трусости. Я думала, ты передумал. Что ты не придешь встретить меня, хотя моя нянька доставила тебе послание. — Ее пальцы вцепились в его плащ. — Это так ужасно! Они пытались силой выдать
Его тело напряглось под плотным плащом. Бьянка не заметила этого.
— Каждый день я молилась, чтоб ты вернулся ко мне! Когда я увидела тебя вчера на molo во время церемонии, у меня чуть не разорвалось сердце от любви к тебе. И ребенок… ребенок все меняет.
Его голос, был заглушен прорезью в его солнечной маске с лучами.
— Какой ребенок?
— Наш ребенок, — нервно сказала она. Бъянка подняла глаза, когда его руки крепче обвились вокруг ее плеч. — Я не посмела написать это на бумаге! Я беременна уже три месяца. Он родится в сентябре. Сильный сын или красивая дочь! О, я должна была уехать с тобой, когда ты в первый раз просил меня об этом. Тогда не было бы ужасных недель беспокойства, сомнений, мучений по поводу того, любишь ли ты меня по-прежнему!
Над высокими домами поднялась луна, окрасив их в серебро. В лунном свете Бьянке показалось, что его глаза не были черными как ночь. Они были цвета темного золота, словно потускневшая медь.
Девушка оцепенела.
— Ты не Доменико!
Она протянула руку и сорвала маску. Лицо мужчины было настолько искажено яростью, ревностью и разочарованием, что она едва узнала своего жениха.
— Джованни!
Тот схватил ее за плечи и резко встряхнул.
— Дурочка. Нянька у меня на службе, а потому записка не попала к твоему любовнику.
Его смех эхом отозвался в пустоте. Бьянка вздрогнула и попыталась вырваться, но он крепко держал ее.
— Значит, ты дурачила меня! Я зная, что ты вообразила себя влюбленной в другого, но я думал, что ты чиста и незапятнанна, как и полагается застенчивой и нежной девственнице. А ты оказалась шлюхой Доменико Колеоне!
— Нет! Не говори так! Моя любовь к нему чиста и правдива. Он толкнул ее к каменной кладке в конце моста.
— Подумать только, я собирался на ней жениться! Что я был бы за дурак! Вы смеялись над моим неведением, ты и Доменико, когда лежали вместе.
Бьянка попыталась вырваться.
— Я никогда не обещала выйти за тебя замуж. Я говорила, что никогда не стану твоей женой.
— Так ты говорила, — сказал он, и пальцы его глубоко впились в ее руки. — Но ты будешь носить мое кольцо на своем пальце, как вы дали клятву. Ах, Бьянка! Я бы относился к тебе, как к королеве. А вместо этого ты будешь моей шлюхой!
— Никогда. Я скорее умру, чем стану твоей женой!
— Прежде чем я разделаюсь с тобой, ты пожалеешь, что пренебрегла браком со мной, — злобно сказал он. — А когда с тобой натешатся и мои друзья, я отправлю тебя в монастырь. Не в тот, где молятся благочестивые женщины, а туда, где их держат для услады мужчин.
— Ты противен мне. — Она взмахнула рукой. Ее ногти расцарапали ему щеку, и он взвыл от боли. Острый зубец на кольце, которое было на ней, задел его глаз. Кровь закапала из разодранного века, словно черные слезы пролились в лунном свете.
Вдруг он сильно ударил ее, когда она попыталась вырваться. Удар отбросил ее в сторону. На мгновение она задержалась у канала — в следующий миг уже была в нем.
Вода была холодной. Ужасающе холодной.
Потрясенная, Бьянка заглотнула полный рот соленой зловонной жижи. Ее одежды вздымались вокруг нее, словно лепестки упавшего цветка. Потом течение дернуло ее, и вес бархатного платья и тяжелой накидки потянул ее вниз. Она барахталась и боролась изо всех сия.