Чтение онлайн

Волков, почему молчите?

Виноват. Только что дух перевел. Вражеская пехота отбита. Танки тоже не пробились и пошли в обход деревни Слепина.

На лице Мухина появляется улыбка:

— Молодцы! Передай курсантам мою благодарность... А о том, что немцы в обход пошли, не волнуйся. Там их тоже встретят...

Часа через два на наблюдательный пункт пришел комиссар училища Я.В. Завалишин. Он был во 2-м батальоне. Весь в пыли, утомленный, а в плазах задорный огонек.

— Ну и поддали же наши фашистам! Первую волну пехоты и танков удачно накрыла гаубичная батарея.

А довершили дело пулеметчики. Они уложили пехотинцев прямо перед проволокой...

Закончить Завалишину не удалось. На НП прибыл связной от Волкова:

— Батальон обходят танки!..

«Прорвали стык», — решил Мухин и стал звонить в штаб кингисеппского сектора. Но телефонная линия оказалась перебитой. Прекратилась проводная связь и с Волковым.

Полковник перебросил на левый фланг свой главный резерв — противотанковую батарею. Это была половина собственных артиллерийских средств училища.

С другими батальонами связь оставалась устойчивой. Командиры докладывали, что ведут огневой бой. Много раненых. А вот гранат и бутылок с горючей смесью мало.

Начальник училища уходит на передовую, меня просит съездить на командный пункт сектора похлопотать о восстановлении взаимодействия с соседом.

Дорога тянется лесом. Справа и слева слышится близкий артиллерийский гул. Вокруг — ни одной живой души.

Откровенно говоря, сделалось как-то не по себе. Яковлев уже не спрашивает: «Куда?» Дорога одна. Только вынул гранаты, положил на сиденье рядом;

— На всякий случай...

2

Огромное, во весь горизонт, багровое зарево. Полыхают дома в Нарве, Кингисеппе, ближайших поселках. Вражеская авиация наносит один удар за другим. Перекаты артиллерийских разрывов не стихают и ночью. Четвертые сутки дерутся ополченцы и курсанты, стремясь не допустить прорыва танков в оперативную глубину.

Командующий фронтом М.М. Попов и член Военного совета А. А. Кузнецов все время в войсках: то во 2-й дивизии народного ополчения, то у Мухина, то у командующего кингисеппским сектором генерал-майора В. В. Семашко.

Еще 9 августа Попов решил остановить немцев контрударом. Для этого он усилил кингисеппский сектор только что сформированной 4-й дивизией народного ополчения и одним полком 1-й танковой дивизии.

Но штаб сектора сработал нечетко. Ему потребовалось около суток на подготовку контрудара, а к тому времени две танковые, две пехотные и одна моторизованная дивизии противника вклинились в нашу оборону и стали охватывать большой район. 4-я дивизия народного ополчения оказалась втянутой в тяжелый оборонительный бой вместе с училищем имени С.М. Кирова.

К вечеру 11 августа части перемешались, связь нарушилась и началась та путаница, которая называется потерей управления войсками.

М.М. Попов и А.А. Кузнецов приехали к генералу В.В. Семашко ночью. Между ними произошло довольно тяжелое объяснение. Я застал уже конец этого неприятного разговора.

Валентин Владиславович Семашко, худощавый генерал лет пятидесяти, был взвинчен до крайности — глаза воспалены, руки дрожат. Нервничали и его собеседники. Кузнецов, видимо отвечая на какую-то реплику командующего сектором, резко выговаривал

ему:

— Поймите, товарищ Семашко, это рабочие Ленинграда. Присвоить дивизии звание гвардейской решил народ. Вот почему она и названа Первой рабочей гвардейской. От вас и вашего штаба зависит умелое использование ее, а драться рабочие будут насмерть, на это можете положиться.

— Алексей Александрович, — возражает Семашко, — я не хочу бросить ни капли тени на рабочих людей! Но эта дивизия сформирована всего три дня назад. Она не имеет ни капли боевого дпыта, совсем не обстреляна. К тому же ей еще идти до нас сорок километров, а мне уже дают приказ осуществить контрудар. Да ее сразу расколошматят танки. Ведь так же получилось с четвертой дивизией полковника Радыгина... Мы вводим в бой необученные дивизия с ходу и по одной.

Кузнецов нетерпеливо прерывает его:

— Необученные, необстрелянные... а кто же целый месяц сдерживает врага на лужской позиции, как не народные ополченцы? Кто за один сегодняшний день поджег полсотни танков? Братья Ивановы и другие рабочие с «Мясокомбината». Тоже необстрелянные, а бутылками с горючей смесью действуют, как заправские истребители. Так же и Фирсов, и Васильев, и

Кочетов... Других дивизий, товарищ Семашко, нам взять неоткуда. Извольте управляться с теми, какие есть. Но дорогу Кингисепп — Волосово враг не должен перерезать. Это категорическое требование Военного совета.

Г енерал Попов требует:

Принимайте меры, товарищ Семашко, к локализации прорыва. Немедленно выдвигайте туда четырнадцатую артиллерийскую противотанковую бригаду Лебедева и вообще всю артиллерию. За этим заслоном поставьте танки Баранова. Ими и прикройте в бою первую рабочую гвардейскую дивизию. Кстати, сколько у Баранова осталось танков ?

Не больше пятидесяти,— кисло отвечает Семашко. — А у немцев сегодня действовало около двухсот. Баранов считает, что дня через два он может остаться вовсе без танков.

Пусть действует из засад, где выгодно, использует танки как неподвижные огневые точки... Поезжайте сами в войска и лично организуйте подготовку контрудара. Товарищ Кузнецов прав, упрекая штаб сектора в медлительности. А мы сейчас выедем навстречу дивизии Фроловва, ускорим ее движение, воодушевим бойцов. Но имейте в виду, дивизию неизбежно придется вводить в бой завтра. — Слушаюсь! — Семашко смотрит на часы и качает головой. — Скоро уже рассвет. — Потом одевается и выходит из землянки.

Попов шагает из угла в угол, нервно хрустит пальцами.

— Всю четвертую танковую группу стянули сюда, мерзавцы. Тут, пожалуй, два раза по двести танков будет.

Наконец доходит очередь до меня. Командующий фронтом и член Военного совета требуют форсировать строительство укреплений за железной дорогой на случай отхода войск за нее.

Какие потери среди строителей? — спрашивает Кузнецов.

Сегодня около тридцати убитых и раненых. На линии Керстово — Лялицы — Выбеги немцы проводят по нескольку бомбардировок в день.

Вся станция Молосковицы забита у нас бетонными надолбами и деталями,— недовольно замечает Кузнецов.— Быстрее надо вывозить их на рубежи.