Город чёрных мешков

Вечером улицы города напоминали подземный коллектор – такие же узкие, темные и пустынные. Температура воздуха резко упала, вдоль дороги стелился плотный туман.

Тусклый свет одиноких фонарей выхватывал неясные очертания облезлых высоток, но большинство улиц погрузилось во мрак. На одном из домов мигала неоновая реклама – синяя женщина призывно изогнулась, заманивая обитателей трущоб в грязное нутро бара. В сырую погоду проводку коротило, и вывеска трещала, дергалась, постоянно меняя очертания. Издалека

казалось, что у синей красотки не хватает одной ноги и доброй половины головы.

Джо сторонился шумных притонов, а алкоголь вообще никогда не употреблял. И с местными проститутками дел тоже не имел, хотя родился и вырос здесь же, среди хмурых высоток, пьяных драк и отборного мата. Днем парень работал в магазине грузчиком, покорно таская неподъемные мешки и коробки с товаром. А ночами выходил на улицу с вполне определенной целью.

Вдалеке мелькнул одинокий силуэт, Джо пока не разобрал, мужской или женский. Хотя пол будущей жертвы для него особой роли не играл. В гулком переулке шаги преследователя отскакивали от мостовой и эхом неслись вдоль домов, стремительно нагоняя маленькую фигуру.

Силуэт впереди дернулся и боязливо оглянулся.

Джо мгновенно бросился в тень и прижался к стене, стараясь ничем себя не выдать. Во рту стоял знакомый железный привкус, он опять прикусил губы до крови. Руки сжаты в кулаки, все тело как одна напряженная струна, и только пульс стучит где-то в висках.

Припозднившийся прохожий оказался девушкой в рабочем комбинезоне. Наверное, одна из работниц фабрики задержалась, отрабатывая штраф за утреннее опоздание. Она близоруко прищурилась, но увидела за спиной лишь пустынную улицу, только ветер гонял по брусчатке старые газеты.

Рядом с мусорными баками вальяжно прогуливалась упитанная крыса. Коммунальные службы города работали отвратительно, и все подворотни были завалены черными мешками с пищевыми отходами.

Девушка торопливо направилась в сторону подземки – поздно вечером бродить по улицам одной опасно.

Джо в несколько прыжков догнал свою жертву, тихо подкрался со спины и протянул к ней руки… в этот же самый момент раздался мерзкий звук, который он ненавидел больше всего. Пронзительный вой сирены каждый раз безжалостно переносил его из мира грез в маленькую серую каморку размером со шкаф. Под потолком день и ночь горит тусклая лампочка, окон нет, железная дверь снаружи заперта на засов.

Джо лежит на узкой койке, руки судорожно сжимают жидкое серое одеяло, из одежды только застиранный оранжевый комбинезон.

Суд состоялся полтора года назад, приговор – пожизненное заключение.

Джо мало что помнил из длительного судебного процесса, он вообще был не слишком сообразительным и быстро утомлялся. На все вопросы обвинителя пожимал плечами и ничего внятного сказать не мог. Из зала в его сторону летели проклятия, но парень совершенно искренне не понимал, за что толпа так отчаянно его ненавидит.

А когда осужденный попал в узкую серую каморку, то начал медленно умирать. Сначала он метался от стены до стены, как загнанный

зверь, и жутко тосковал по мрачному городу, вечернему сырому воздуху, туману и даже по синей женщине без ноги с неоновой вывески.

Но еще больше он тосковал по своей ночной охоте. В ежедневных снах Джо бродил по запутанному лабиринту улиц, выслеживая очередную жертву. Иногда он успевал нагнать хрупкую девушку в рабочем комбинезоне, но чаще звук сирены выдергивал его из ночных грез и возвращал обратно в тесную камеру.

Через год у заключенного наступила полная апатия и упадок сил. Джо едва волочил ноги, уныло ползая по камере. А чаще просто сидел на табуретке, привинченной к полу, тупо уставившись в стену.

Но однажды его жизнь круто переменилась.

Месяц назад какие-то люди вызвали Джо в кабинет для серьезного разговора. Они долго что-то рассказывали, убеждали, потом подсунули бумаги на подпись. Джо с трудом окончил начальную школу и почти не умел читать. Все буквы были знакомые, но в слова упорно не складывались. Из длинного рассказа вежливого господина в сером костюме он тоже мало что понял – терял мысль уже на середине фразы. Но покорно подписал все бумаги, не задавая лишних вопросов.

После этой встречи узника стали вкусно кормить, таких деликатесов он в жизни не ел. А еще выводили гулять в маленький дворик, забранный толстой решеткой. Через ржавые прутья можно было разглядеть серое небо и тусклый желтый шар – на родине Джо солнце всегда пряталось в тучах.

Но самое главное, парню разрешали спать в любое время дня и ночи. В своих снах Джо мог спокойно бродить по темным улицам города, выслеживая девушку в рабочем комбинезоне. Или старушку с собачкой. Или пьяного работягу, заглянувшего по нужде в темную подворотню – объект преследования значения не имел.

Когда Джо немного окреп и набрал вес, его наконец вывели из тюремной камеры и проводили на взлетную полосу, где стоял небольшой космический катер.

Заключенный шел в наручниках, на ногах кандалы, за спиной вооруженный конвой. Джо искренне не понимал, для чего такие строгие меры охраны – он ведь добрый малый и в жизни не сделал ничего плохого. И бежать тоже никуда не собирался.

Потом был долгий утомительный перелет в специальном отсеке космического корабля, а затем снова маленькая комнатушка с одинокой кроватью и табуреткой. Тоже без окна, но хотя бы цвет стен не такой унылый.

Джо прожил там месяц, в течение которого парня каждый день водили в медицинский отсек. Добрые доктора в белых халатах разговаривали с ним вежливо и даже ласково, но при этом засовывали странные приборы во все мыслимые и немыслимые места. А уж кровь и мочу приходилось сдавать литрами. И еще парня часто снимали на камеру. Он послушно ходил туда-сюда, по команде наклонял голову, поднимал руки, сжимал и разжимал пальцы, приседал и даже отжимался.

Однажды утром узника разбудила охрана и приказала одеться. Накануне его обрили налысо, и голова с непривычки здорово мерзла.