Город богов
Шрифт:
— Нет, это становится обычным явлением.
— Обычным? — медленно переспросила Сарин. — Для всех нас?
Дух слабо рассмеялся.
— Нет, только для меня. Дор выбрала меня и теперь упорно пытается уничтожить.
— Дор? Какое отношение к Элантрису имеет Джескер?
— Выходит, прекрасная принцесса интересуется различными религиями? — улыбнулся Дух.
— Прекрасная принцесса интересуется многими вещами. Я хочу знать, почему «смиренный слуга Доми» считает, что его пытается убить всеведущий дух Джескер?
Элантриец попытался приподняться, и она
— Мои приступы имеют отношение к Эйон Дор, — устало объяснил он.
— Это языческая легенда.
Тем не менее после увиденного словам Сарин не хватало убежденности.
Дух приподнял бровь.
— Значит, тебя не удивляет, что мы существуем в телах, которые не могут умереть, но наша древняя магия — всего лишь легенда? Вроде бы я видел при тебе сеона?
— Тут совсем другое… — Принцесса замолчала, вспомнив Эйша.
Элантриец отвлек ее от печальных мыслей. Он поднял руку и начал рисовать в воздухе. За его пальцем потянулись светящиеся линии.
За последние десять лет учителя Корати постарались принизить могущество элантрийцев, несмотря на существование сеонов. К ним привыкли, воспринимали почти как благосклонных духов, посланных Доми для защиты и помощи людям. Сарин учили, и она верила, что магия Элантриса была обманом.
Но сейчас перед ней светилось доказательство, что о былой мощи рассказывали правду.
— Научи меня, — прошептала принцесса. — Я хочу понять.
Только гораздо позже, когда город накрыла ночь, Сарин позволила себе расплакаться. Большую часть дня Дух рассказывал ей все, что знал об Эйон Дор; судя по всему, он провел пространное исследование. Девушка слушала и наслаждалась компанией, а заодно и позабыла о грустных мыслях. Они не заметили, как за окнами часовни опустились сумерки, и Духу пришлось прерваться, чтобы подыскать ей место для ночлега.
Сейчас она свернулась калачиком и дрожала от холода. Две ее соседки крепко спали без одеял, несмотря на холодную ночь. Остальные элантрийцы, казалось, не замечали изменений в температуре воздуха так, как она; Дух утверждал, что причина в переходном состоянии, в котором застыли их тела, ожидая, пока Дор закончит превращение. Но Сарин все равно мерзла.
Холод не улучшил ее настроения. Она прижалась к твердой каменной стене и вспоминала потрясенные взгляды придворных. Большинство свежеиспеченных элантрийцев шаод настигал ночью, и их обнаружение проходило достаточно тихо. Но превращение Сарин свершилось на глазах всего аре-лонского двора, да еще и на собственной свадьбе.
От полнейшего унижения спасала только мысль, что ей больше никогда не придется глядеть им в глаза. Слабое утешение, ведь по той же причине она никогда не увидит отца, мать или брата. Она потеряла Киина и его семью.
И если раньше принцесса никогда не страдала от тоски по дому, то сейчас ее накрыла накопившаяся за годы разлук волна грусти, которая подкреплялась осознанием полного поражения. Дух расспрашивал о новостях снаружи, но тема оказалась для нее слишком болезненной. Скорее всего, престол занял Телри, а как следствие,
Слезы лились беззвучно. Сарин плакала о несостоявшейся свадьбе, об Арелоне, о безумии Эйша и об унижении, которое должно терзать Ройэла. Хуже всего ранили мысли об отце. Сердце наполнялось глухим ужасом, когда она думала, что никогда больше не услышит его любящих поддразниваний, не почувствует безоговорочного, всепрощающего одобрения.
— Госпожа? — нерешительно прошептал у окна глубокий голос. — Это вы?
Потрясенная девушка подняла заплаканное лицо. Неужели ей послышалось? Не может быть…
— Леди Сарин? — Голос Эйша.
И тут она увидела его, висящего над подоконником; эйон в центре чуть светился, но все же был вполне различим в темноте.
— Эйш? — тихо, боясь поверить в удачу, спросила она.
— Доми благослови! — воскликнул сеон. Он без промедлений подлетел к хозяйке.
— Эйш! — Дрожащей рукой Сарин утерла глаза. От шока в голове звенело, а тело казалось легким как перышко. — Ты же никогда не произносишь имя Доми!
— Если он привел меня к вам, то я готов стать первым сеоном в истории Корати. — Эйш радостно замерцал.
Принцесса с трудом сдерживала себя, чтобы не броситься обнимать шар света.
— Эйш, ты разговариваешь! Ты же не должен разговаривать, ты должен…
— Сойти с ума. Да, госпожа, я знаю. И все же я не ощущаю никаких изменений.
— Чудо, — благоговейно произнесла Сарин.
— В любом случае, чрезвычайно любопытно. Возможно, мне следует задуматься об обращении в Шу-Корат.
Принцесса засмеялась.
— Сейналан ни за что не позволит. С другой стороны, его неодобрение нас раньше не останавливало, правда?
— Ни единого раза, госпожа.
Сарин откинулась на стену, от звука родного голоса ее охватило спокойное умиротворение.
— Вы не представляете, какое облегчение наконец найти вас, госпожа. Два дня я разыскивал вас повсюду. Я начал бояться, что с вами случилось что-то ужасное.
— Случилось, — с грустной улыбкой откликнулась она.
— Я имел в виду еще более ужасное. Я видел, какие кошмары творятся в Элантрисе.
— Город изменился, Эйш. Я не понимаю, как ему удалось, но Дух установил здесь порядок.
— Что бы он ни делал, если он позаботится о вашей безопасности, я даю свое благословение.
Сарин посетила внезапная идея. Если Эйш выжил… Значит, у нее осталась связь с внешним миром, с Киином и остальными.
— Ты знаешь, что происходит у наших дворян? — спросила она.
— Нет, госпожа. После провала свадьбы я целый час требовал от патриарха, чтобы он освободил вас. Мне показалось, что его не расстроило ваше падение. Уйдя от него, я понял, что потерял вас. Я полетел к воротам Элантриса, но ‹ опоздал и не видел, как вас отправили в город. Я спросил часовых, куда вы пошли, но они отказались со мной разговаривать. Сказали, что нельзя говорить о новых элантрий-цах, а когда я объяснил, что я ваш сеон, они начали меня сторониться и перестали отвечать на вопросы. Пришлось летать по городу наугад.