Чтение онлайн

— С ней был Бур… — втянув голову в плечи и опасливо поглядывая то на хозяина города, то на жреца, пробормотал тот.

— Они тоже в зале совета? — Ярид хмыкнул, в который раз удивляясь умению служителя найти самое удачное время для просьб. — Пойдем, — и быстрой решительной походкой направился к дверям.

Караванщики, закованные в цепи рабов, лежали ниц на холодных камнях пола в самой середине зала. Рядом стояли воины, не позволяя пленникам приподнять даже головы.

Горожане были в стороне, ближе к стене. Лика стояла на коленях, покорно склонив голову на грудь и сложив руки

перед грудью, шепча слова молитвы. Видимо, ее спутников тоже пытались заставить встать на колени. Об этом свидетельствовала осталась кровь, запекшаяся на лицах и руках да грубые следы удавок на шеях. Однако, несмотря ни на что, в миг появления хозяина города, они сидели, скрестив ноги, и никакие старания воинов не могли заставить их сдвинуться с места.

— Оставьте! — Хранитель, поморщившись, пренебрежительно махнул рукой. Он подошел к горожанам, скользнул по ним взглядам, затем ткнул пальцем в сторону Бура: — Отпустите его.

Удавка сразу же была сдернута с его шеи. Но юноша не торопился подняться. Он ожидал совсем иного суда — побоев, пыток, даже смерти, но никак не того, что его освободят вот так, без объяснений, словно он…

— Я не предатель! — первым делом он повернулся к Ларсу, затем обратил полный гнева и упрямства взгляд на Хранителя: — Тебе никогда не сделать меня своим рабом!

— Зачем? — безразлично проговорил тот. — Ты и так мой. Сам того не осознавая, ты выполняешь мою волю и делаешь это лучше самого верного слуги.

— Я никогда…

— Выкиньте его вон, — брезгливо поморщился маг, которому начало надоедать упрямство этого едва успевшего появиться на свет ребенка.

Юноша извивался, пытаясь вырваться из рук воинов, которые, получив знак от служителя, подхватили Бура, чтобы поскорее оттащить его к дверям.

— Служители не устают восхвалять твое милосердие, — вдруг заговорил Ларс, подняв на мага взгляд холодных серых глаз, в которых отражением ламп с огненной водой замерцали белые огоньки, — докажи же его, отпусти девушек, — он не просил, не требовал, просто говорил…

Хранитель открыл рот, собираясь приказать стражам заставить замолчать невежду, осмелившегося первым заговорить с магом… Однако что-то заставило его промолчать, повернуться к Ларсу.

Какое-то время он молча смотрел на вора, вскинув брови и выпятив подбородок.

— Ладно, — неожиданно проговорил он, давая знак воинам, которые, побрякивая цепями, стали освобождать Сати.

Вырвавшись из рук стражей, Бур, не смея произнести и звука, боясь спугнуть невиданную прежде милость хозяина города, подскочил к Лике, помог ей подняться, повлек за собой к двери, схватив по пути за руку Сати. Обернувшись к Ларсу, он беззвучно, одними губами прошептал: — Площадь…

Горожанин еле заметно кивнул, продолжая пристально, не моргая, глядеть на мага.

— Постой, — тишину разбил мрачный голос служителя, стоявшего в стороне, ближе к выходу. Подчиняясь его знаку, стражи преградили горожанам дорогу, когда тем уже начало казаться, что до спасения остается лишь шаг. — Мы не можем быть настолько милосердны. Эта караванщица нарушила законы города, а девчонка может пригодиться нам, если…

Хранитель повернулся к нему. В его глазах было удивление.

Какое-то

время маг тупо глядел вокруг. Наконец, его взгляд начал медленно прояснятся. Маг мотнул головой, прогоняя наваждение. Его глаза начали наливаться кровью ярости.

Заметив это, Бур с силой стиснул кулаки. Он понял, что Сати ему не спасти, но еще можно было попытаться вызволить хотя бы Лику.

— Доверься мне, — прошептал он на ухо девушке, а затем, подхватив ее на руки, метнулся к вратам.

Видя, что главный вход закрыт, он метнулся к другой двери, распахнул ее ударом ноги и исчез.

Стражники, прежде чем броситься вслед за ним, оглянулись на жреца.

Тот молчал. Старик понимал, что теперь, если мальчишка вновь попадет в руки хозяина города, ему не выйти из храма прежним. А Абра не мог этого допустить.

Его единственная дочь умерла внезапно, будучи еще совсем молодой. Ни один лекарь, даже самый искусный, не мог определить болезнь. Говорили, что это была тоска по мужу-дозорному, погибшему в стычке со снежными разбойниками. Жрец, уже к тому времени проведший ни один обряд жертвоприношения, решил, что такова плата, которую богиня смерти требует от своего слуги за право быть избранным… Так или иначе, она не мучилась, не страдала, просто угасла, словно свеча, оставив маленького сына деду, который и в этом увидел знамение, относясь к ребенку не столько как к наследнику рода и состояний, столько ученику, призванному разделить тайны и перенять бремя служения богине.

Нет, он не затем столько лет растил Бура, чтобы сейчас отдать разгневанному магу! Потом, успокоившись, Ярид поймет правоту своего верного слуги. Но не сейчас.

"Зря я велел Хаду привести девчонку, — в душе корил себя жрец. — И зачем она мне вообще понадобилась? Вполне можно было бы обойтись без нее… Великие боги, если бы я только знал, что вместе с ней схватят и этого неугомонного…"

Старший страж не сводил глаз с лица служителя. Без приказа он не осмеливался посылать своих воинов вслед за беглецами, боясь вызвать гнев второго по могуществу человека в городе. Время шло. Служитель молчал, погруженный в свои размышления.

Хад понимал, что время упущено и теперь пленников вряд ли удастся догнать. Возвращаясь назад, к дверям, он пробормотал:

— Зачем было ловить, если потом отпускать…?

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем Хранитель полностью овладел своим сознанием. Маг подошел к Абре, встал рядом. Какое-то время он молча исподлобья смотрел на служителя, затем скользнул взглядом по стражам, приказав сквозь стиснутые зубы:

— Догнать! — он понимал не хуже остальных, что для погони уже слишком поздно, однако не собирался мириться с судьбой.

Стражи, сорвавшись со своих мест, побежали следом. Через миг в зале остались лишь телохранители и Хад.

— Вон! — махнув рукой, резко бросил им маг.

— Но, хозяин… — старший из воинов внутренней стражи медлил. — Не будет ли опасно… — он смотрел на караванщика, воспользовавшегося замешательством стражи для того, чтобы поднять голову, на его подружку, пробовавшую вырвать руку из жестких цепких пальцев старика, на вора, на губах которого лежала усмешка.

— Вон, я сказал! Все вы!