Город ангелов
Шрифт:
Кит почти физически ощущал острую потребность рассказать ей о себе все. Свое полное имя. Свою историю. Свои страхи и сомнения, свои проблемы, свои удачи… все это должно принадлежать Элси Хьюиш, потому что она этого заслуживает.
Элси мурлыкала себе под нос. Тело было легким и почти невесомым, она непрестанно улыбалась.
Алекс хочет рассказать ей о себе, смешной. Ведь она и так о нем все знает. Знает его запах. Знает на ощупь. Знает всем телом.
Она верит ему, верит безоговорочно и безраздельно, потому
Им хорошо вместе, Алекс вернулся, несмотря на то, что они попрощались. Ей не нужны никакие обещания, не нужны надежды на будущее… Да нет, конечно же, у нее есть надежды, с самого первого раза появились. Незачем обманывать себя. Но нужно быть сильной, нужно спрятать их подальше…
Она очнулась, когда плита предупреждающе звякнула. Посмотрела на себя мельком в висевшее на стене зеркало и расхохоталась. Невозможно поверить, что там отражается именно она, Элси Хьюиш, тихоня и скромница, всего несколько недель ничего о сексе не знавшая.
И вот теперь обнаженная Элси Хьюиш стоит у плиты и печет вафли своему мужчине, который ждет ее в спальне после ночи… нет, утра любви. Элси Хьюиш смеется от счастья при мысли о том, что он ее ждет, и разгоряченную кожу овевает прохладный утренний ветерок.
Свою третью колонку она назовет «Третий Раз Лучше Первых Двух». Только на этот раз она не будет описывать то, что происходило сегодня утром, в подробностях. Эти волшебные минуты останутся только для нее, глубоко в сердце…
Алекса наверняка разозлило бы, узнай он о том, что несколько тысяч читателей в подробностях изучили все, что он проделывал в постели с Элси. Этот секрет еще никогда не казался Элси таким жгучим. Какие бы тайны не собирался открыть ей Алекс, вряд ли это столь же убийственные вещи.
Он разозлится? Придет в ярость? Затаит обиду?
Где-то она вычитала фразу: «Правда может убивать…»
Кит вздрогнул и открыл глаза. От мыслей – сладких и горьких – его отвлекло почти невесомое прикосновение к руке.
Тара, сиамская красотка, сидела на одеяле столбиком и своими холодными голубыми глазами рассматривала чужака. Киту почему-то стало неловко. Изящная кошечка явно знала о нем нечто такое, чего не знал даже он сам.
Кит отвел глаза, стал оглядывать комнату. Он разглядывал вазочки и фотографии в рамках, занавески и плюшевых медведей, угнездившихся на каминной полке. В каждой мельчайшей детали этой комнаты была Элси.
Ему было тепло в этом доме, тепло и уютно, и от этого даже мысль о возможных переменах ужасала. Найти – и мгновенно потерять, что может быть хуже и страшнее?
Из кухни прилетел аромат горячих вафель – так пахло Рождество в детстве, так пахло само детство. С тех пор прошел миллион лет, завтраки превратились в некий обязательный минимум, который следовало забросить в себя – словно заправить бензином бак автомобиля.
Запах детства… Запах праздника… Каждый миг с Элси – праздник…
Кит нехотя сполз с кровати с вполне прозаической
На фотографии Элси стояла рядом с рекламным щитом, призывавшим всех насладиться солнечными Багамами. Одной рукой Элси придерживала широкополую соломенную шляпу, другой – обнимала за талию особь мужского пола, чье лицо было накрест заклеено цветным скотчем прямо поверх стекла.
То, что фотография валялась под кроватью, заклеенное лицо – все это говорило о том, что Элси Хьюиш до сих пор остро переживает нанесенную обиду. Гнев вскипел в груди Кита.
Как он посмел ее обидеть?
– Как насчет кофе в пос…
Она замерла на середине слова. Окаменела у двери, и в синих глазах плеснула боль. Все из-за старой фотографии, которую Кит сжимал в руках. Он виновато махнул ею в воздухе.
– Я случайно нашел, под кроватью. Извини.
– Все в порядке. Мы же все равно собирались поговорить. Ее улыбка получилась вымученной. Элси опустилась на самый краешек кровати, прижав фотографию к груди. Это не было ностальгией – так школьница прижимает к груди учебник ненавистной алгебры, отвечая урок суровой учительнице.
– Элси, ты не обязана мне ничего рассказывать.
Он хотел обнять ее, но она вывернулась из-под руки, встала и отнесла фотографию на комод. Потом повернулась, скрестила руки на груди бессознательным защищающим жестом.
– Это мой парень, Маркус. Год назад почти в это самое время мы собирались в круиз на Багамы. Маркус… он хорошо ко мне относился. Я это видела… верила в это. И еще я была уверена, что во время круиза он мне сделает предложение.
– Он… вы не поехали?
– Случилось кое-что другое. Я думаю… мне хочется в это, по крайней мере, верить, что у него начались проблемы с его бизнесом, а он просто постеснялся мне в этом признаться…
– Он ушел, не сказав ни слова? Как… твой отец?
– Ну да. Очень похоже. Это меня и убивало в тот момент больше всего. А потом стало еще хуже. Когда я выяснила, что вместе с Маркусом пропали все мои сбережения.
– Он украл твои деньги?!
– Да. Подделал подпись на чеке. Все мои бумаги лежали вот в этом комоде, он это знал. Потом уже я вспомнила, как Маркус начал ни с того ни с сего восхищаться моей, якобы, красивой манерой расписываться и попросил меня несколько раз расписаться на чистом листе бумаги.
– Сколько он забрал? Или это не мое дело?
– Двадцать тысяч долларов. В принципе, почти все. Я до сих пор не могу поверить в случившееся до конца. Я ему доверяла. И я уверена, что он ко мне хорошо относился.
– Мошенники часто бывают очень обаятельными и симпатичными людьми, Элси. Это их профессия. А самый лучший способ войти в доверие – самому поверить в свою ложь.
Кит в годы своей репортерской деятельности написал массу репортажей о мошенниках. Теперь он задавал быстрые, четкие вопросы.