Чтение онлайн

Он всерьез, не для отвода глаз, задумался. На лице отразилось напряжение.

— Нет. Ничего такого. Он никогда мне не рассказывал. У него не было даже смены одежды. Просто носил, потом выбрасывал. Если ему что-то нравилось, он отдавал людям. Мне вот эти кроссовки отдал.

Мы оба уставились на ноги Ли.

— Он отдал?

В голове мелькнул образ Тигры: ноги задраны на приборную панель фургона Басотти; он снимает кроссовку и извлекает из нее пачку банкнот, как фокусник кролика из шляпы.

— Да, — подтвердил Ли. — Просил беречь, потому что они ему еще могут понадобиться, когда вернется. Не вернулся

вот…

— Снимай.

— Что?

— Снимай кроссовки. Мне надо посмотреть на них поближе.

Он глянул на меня как на психа, потом, очевидно, подумал: а почему бы и нет? Возможно, за сегодняшний день ему приходилось слышать и не такие предложения.

Водрузив обе ноги на стол, он потянул за длинные белые шнурки.

Вот тут-то нас и выгнали из паба.

Это был ключ. Меньше, чем ключ от квартиры, но больше, чем от чемодана. Ключ был спрятан в пятке правой кроссовки. Там, где пятка переходила в подошву, резина была надрезана. Давление сверху сжимало резину, скрывая разрез и не позволяя ключу выпасть, — по принципу самозаклеивающихся шин, изобретенных американцами во Вьетнаме.

Вот только что открывается этим ключом? И где? Ли не знал и не особо хотел знать. Он все еще пытался постигнуть загадку магического извлечения ключа. В том, что стоял на одной ноге, держась за пешеходные поручни Кембридж-Секас, он не находил ничего странного. Нас окружала накатывавшая волнами толпа. Отовсюду неслись первые крики торговцев билетами на вечерний спектакль. Давали «Отверженных».

Я вернул Ли кроссовку и спросил напоследок:

— Ты все еще спишь в палатке у «Линкольнс-Инн»?

— Да-а, — ответил он, отчего-то смутившись. — Если только… ну, сам понимаешь… что-нибудь не подвернется.

— Понятно. Где ты держишь палатку днем?

— Один из местных присматривает… Я ему даю… предоставляю услуги. — Он посмотрел на меня с обидой. — Иначе давно бы сперли.

— Ты прав. Тебе ее Тигра купил?

Он кивнул.

— Я так и думал. Платил налом?

— Действительно налом. Он в нем просто купался, пока не… пока не…

— Тебе капусты не оставил?

Ли улыбнулся, — возможно, в первый раз за день, а то и за неделю.

— Мне? Деньги? Он чудак был, но не дебил, это точно.

— Десятка тебе пригодится?

— Неужели Христос был еврей?

— Да, — бесстрастно сказал я. Такая тактика отлично осаживает умников.

— Э-э… извини. Да, десятка мне пригодится. Сколько ни дашь. — Он нагнулся завязать шнурки.

Я направился к «Армстронгу», оставленному на Денмарк-стрит, но сначала перешел на другую сторону Чаринг-Кросс-роуд, к книжному магазину с большой витриной, что напротив салона игровых автоматов, и сделал вид, что меня крайне интересует биография «двадцати семи лучших премьер-министров нашего века, которые так ими и не стали».

Через минуту я заметил Ли. Он входил в салон, размахивая над головой десятифунтовой бумажкой.

Хорошо, что я не посоветовал ему потратить деньги с умом.

Перемотка. Воспроизведение. Пауза. Замедленное воспроизведение.

Меня с самого начала смущала привычка Тигры каждый вечер бросать свою получку в почтовый ящик. Адреса я не знал, при мне он никогда его не писал, всегда

приносил готовые конверты с надписанным адресом и наклеенной маркой. Если таким образом делались вклады, то как он снимал деньги? Опять все упиралось в Ли.

Я мысленно проиграл сцену, когда Тигра вызвал меня через диспетчерскую, чтобы подобрать Ли. Он помахал пачкой двадцатифунтовых банкнот и сказал, что якобы получил деньги из круглосуточного банкомата в соседнем банке на Сеймур-стрит.

Банкоматы вообще-то называются «автоматизированными кассовыми машинами», но большинство людей в Лондоне называют их «дырочкой в стене» или «плевалкой», потому что они плюются деньгами. Иногда плевалки артачатся и заглатывают карточку с концами, клиенту остается пускать из ушей пар и колотиться головой о бетонную стену. Никогда не задавали себе вопроса, почему банкоматы заделывают в бетон? Год назад прокатилась серия сенсационных налетов: автоматы вырывали из стен небольшим экскаватором или краном, обычно зимними вечерами в пятницу, когда на улице уже темно, а банкомат накануне выходных полон денег. Всем также была известна история или салунная байка о том, как одна банда смастерила фальшивый банкомат. Клиенты совали в него свои карточки и вводили личный опознавательный номер. Карточка пропадала, а ловкачи шли за угол к настоящему банкомату и снимали сумму покрупнее.

При всех недостатках эти автоматы не делали одной вещи — не выдавали изношенные и мятые банкноты, из-за которых механизм могло заклинить. А у Тигры в то утро были именно такие. Была еще причина, по которой я заметил, что Тигра врет. Банкоматы в ближнем банке имелись только внутри, чтобы разгрузить кассиров при большом наплыве посетителей. Когда я подбирал Тигру, двери банка были заперты, он никак не мог воспользоваться банкоматом.

Конечно, Тигра мог снять деньги накануне, но весь его вид говорил, что он не стал бы носить с собой наличность без крайней необходимости. Где же он взял толстую пачку бабла в такой ранний час?

Я решил, что это место должно быть поблизости, и отправился в пешую разведку.

На Сеймур-стрит я подъехал после шести и припарковал «Армстронга» в одной из боковых улочек, отходящих от Джордж-стрит. Я находился на полпути между Глостер-плейс и Эджвар-роуд, третью вершину перевернутого треугольника образовывала Мраморная арка. Начну в пределах этого района и потом буду постепенно расширять радиус поисков, решил я. Знать бы еще, что искать.

Прочесывание я начал, двигаясь в сторону Эджвар-роуд по району, известному как Маленький Бейрут. Свое название он заслужил высокой плотностью ливанских ресторанчиков на единицу площади.

Мне не попадалось на глаза ничего, что могло бы служить Тигре хазой или явкой. Дорожный полицейский бросил на меня взгляд с прищуром, когда я проверял водосточные решетки у католической церкви.

Счастливый билет выпал по дороге к Глостер-плейс, в переулке за отелем «Черчилль». На улице находились паб, индийский ресторан, цветочный магазин, офис агента по недвижимости и заведение, которое мы привыкли называть «дежурным магазином», а раньше называли «раймаг» или «круглосуточник».

Оно ничем не отличалось от тысяч других лавчонок, торгующих прессой и всякой всячиной, кроме того, что вместо витрины имело ряд почтовых ящиков с надписью «Сдаются».