Горм, сын Хёрдакнута
Шрифт:
– Лезь, свинья дегтяная, все рукавички мне вывозишь, – Токи безуспешно попытался стряхнуть жидкость с кольчужных рукавиц, с чавкающим звуком прислонился к доскам моста и подставил руки стременем под Кнуров сапог.
Кнур, черный и блестящий, как помесь угря с троллем, попытался залезть мяснику на плечи, поскользнулся, упал в деготь, еще раз обдав всех пахучей темной жидкостью, дегтем же плюнул Токи под ноги и снова полез вверх. Со второго раза взгромоздившись на мясника, кузнец взмахнул топором. Четыре удара – и толстый пеньковый канат был перерублен.
– Что это они сверху не
– Эй, не подавай им мыслей! – Йокуль осуждающе уставился на знахаря.
– Их там наверху всего трое, – объяснил Горм, – и сдается мне, они не из породы берсерков.
Токи боком прошел вдоль моста ко второму канату, оставляя за собой темный след. Кнур, отчаянно старавшийся не сверзиться с его плеч, всем на удивление преуспел, и снова рубанул топором. Раздался скрип, недорубленный канат лопнул, мост упал, а вместе с ним и перемазанная во вражеской крови и дегте пара.
– В ров, в ров давайте, и под мост! – закричал Горм.
Оба благоразумно последовали его совету. Мясник, правда, успел таки получить по шлему метательным топором, но тот прошел вскользь.
Прозвучал нарастающий топот копыт. Сын ярла и его товарищи в башне прижались к бревенчатым стенам. Первым по мосту проскакал сам ярл, за которым следовали двое седобородых. Четвертой в Слисторп въехала Аса, а за ней остальные конники на тяжеловозах. В большом отдалении, за ними, топоча, как мамонт, бежал Кривой с боевым молотом. Когда он достиг моста, первые верховые уже успели стоптать и изрубить с десяток защитников, сгрудившихся у обгоревшей двери во второй стене. Остальные начали бросать мечи на землю.
– Бейтесь, нитинги! – Хёрдакнут повернул копье, и ударил одного из сдавшихся древком. Тот упал на колени, ярл харкнул и плюнул ему на спину. – Тролля к двери!
– Кривой устал… Кривой хочет пива, да… Кривой не любит бегать… – объяснил запыхавшийся Кривой.
– Все пиво за дверью! – убедительно сказал ярл.
Тролль нагнулся и потянул за железное кольцо. Кольцо осталось у него в ручище. С сомнением, он отступил, замахнулся молотом, и ударил. Дверь разлетелась в куски. За ней был маленький треугольный дворик перед высокой главной башней, с еще одной дверцей на уровне земли. На земле валялось с десяток тел. Горм шагнул через дверной проем. Лестницы на боевую площадку внутренней стены снизу не было – площадка начиналась проходом в главную башню, через который вышли бодричи и лютичи, и заканчивалась дверью в северо-восточную башню, примыкавшую, как поганка поменьше к поганке побольше, к главной. Общее сходство с поганками, обычно несвойственное сооружениям из камня, прослеживалось как в почти повальной (в любом смысле) скособоченности всех стен, державшихся стоймя разве что на добром слове, и то навряд ли, так и в крышах, которые были слишком пологими и широкими для башен, что они венчали.
У ног Горма лежал воин, трясущимися руками пытавшийся запихнуть кишки в распоротый живот. Он по-венедски звал мать: «Мати, мати…» Сын ярла опустился на одно колено, положил щит наземь, приподнял умирающему голову, и уколом меча за ухо помог ему начать переход за Калинов Мост.
– У них отравленные стрелы! – крикнул со стены Годлав. –
«Вот почему он своим отступать велел,» – догадался сын ярла.
– Тролля к двери! – снова крикнул ярл. Он спрыгнул с коня, схватился за спину повыше поясницы, и с резким вздохом осел на землю. – Кром, копье мне под ребро…
– Ты ранен? – Горм и Хельги почти одновременно подбежали к Хёрдакнуту, пока Аса спускалась со своего коня.
– Хуже, – выдохнул ярл. – Спина вступила.
– И дышать трудно? – Щеня сбросил с плеч шерстяную епанчу и помог ярлу лечь на нее, на бок.
– Да, – выдавил тот.
– Давайте ему носилки из большого щита, и к мамонту его! Два дня лежать, камнем горячим по спине водить, горчичник ставить, – определил знахарь.
– Какие носилки, – Хёрдакнут попытался встать и снова схватился за спину.
– Пол-луны проваляться хочешь? Лежи тихо, слушай мальчонку, – подоспел с советом Виги. «Мальчонка» обиженно посмотрел на старого грамотника, но ничего не сказал.
– Ярл жив! – закричал Горм дружинникам, обеспокоенно столпившимся вокруг. – Краки младший, Хеминг! Ты-то точно Хеминг? Несите большой щит и пару длинных копий!
– Пусть за этой дверью будет много пива, – приговаривал Кривой, занося молот. – Пива, колбасы, кур. Кривой проголодался.
Перед мощью ударов голодного тролля не устояла бы и скала, не то что дверь из срединных сосновых досок. За дверью, деревянная лестница вела вниз. Оставив Хёрдакнута на попечении Асы, горестно вопрошавшей: «Почему всегда я,» – Хельги и Горм, последний с мечом в левой руке, плечо к плечу устремились по ступенькам.
– Пиво! – Кривой протиснулся за ними в проход и сломал лестницу, приземлившись на плиты пола в сажени без малого под тем местом, где была дверца. Несколько бочонков и верно стояли на козлах. Кроме света из разломанной дверцы, помещение ничто не освещало. Тролль схватил бочонок, выбил дно, понюхал, и принялся пить содержимое, как из кружки.
– Что ж мы, сто воинов положили за погреб и восемь бочек с пивом? – старший брат оглядывался вокруг.
– Семь бочек, – поправил Хельги, наблюдавший за Кривым. – За такую цену, дорогое вышло пойло. Главные ворота в замок на дальней от озера стороне, по другую сторону от ворот в частоколе, но там-то нас бы ждали…
– Стой, здесь опускная дверь в потолке. Кривой, подсади-ка меня! – Горм указал вверх.
– Точно, наверное в погреб лестницу спускают. Здесь туши еще отвисаются и солятся свинячьи, – Хельги вытащил из-за сапога нож, в полутьме собираясь отрезать кусок.
– Опусти нож, это не свинина, – Щеня, только что спрыгнувший вниз, зачем-то вытащил из-за пояса шестопер, потом снова засунул его за пояс.
– Пахнет вполне по-свински, – возмутился Хельги.
– Ребра сосчитай. У свиньи не меньше тринадцати.
– А двенадцать у кого? – сосчитал младший Хёрдакнутссон.
– У нас с тобой.
– Горм, как ты знал? – Хельги почему-то с ужасом посмотрел на брата, который стоял у Кривого на плече и лезвием меча пытался нашарить крючок, закрывавший опускную дверь, сквозь щели в досках.