Чтение онлайн

— Хорошо, — Сумах запрыгнула на лошадь, оглядела — не дозорных, но их скакунов, и, явно решив, что лошадь Барра самая быстрая, сказала: — Барр, за мной!

Рука Аркади приподнялась, когда Сумах рванулась прочь, и упала обратно незамеченной.

Двое разведчиков понеслись по дороге, грязь летела из-под копыт их лошадей.

Фаун заинтересовало, что за диалог случился напоследок между дядей и племянницей.

«О. Конечно.» Даг, перед тем, как отправить ее, убедился, что Сумах не беременна. Не просто общая предосторожность; Фаун на собственном мучительном опыте знала, что

беременные женщины были самой лучшей добычей для Злого на пороге линьки. Естественное творение женщины делало из нее сигнализирующую ходячую приманку. Новый щит Дара возможно защищал Фаун и Берри — она дотронулась до ореха, висящего на груди — но как же Вио и Келла? Стражи Озера бы знали, даже если пока не знали женщины, уверила она себя. Они бы приняли меры предосторожности. Дети были следующей любимой закуской Злого — она взглянула тревожно на фургон Бассвудов, плач из которого стих.

— Хорошо, — сказал Даг, повышая голос, чтобы его услышали, — все поднимаемся вон к тому броду. — Он указал на мелкий ручей, пересекающий дорогу сотней шагов выше. — Нам лучше воспользоваться случаем напоить лошадей. Возможно, нам понадобится внезапно бежать.

Кроме того, они отодвинутся от беспокоящего вида и запаха мертвого глиняного человека, что тоже хорошо, подумала Фаун. Подавая пример, она подобрала поводья Мэгпи и живо пошла вдоль дороги.

Четвертью часа позже Даг обнаружил себя разговаривающим с Сейджем.

— Нет, ты не сможешь взять с собой свою наковальню! — Он взъерошил свои волосы в раздражении. — Если Злой близко, наш лучший шанс сбежать — это бросить фургоны и бежать в горы. Если он поймает вас, крестьян, в зоне силы своего Дара, то поработит вас, и тогда вы даже представить не можете, насколько ужасной станет действительность. Сначала спасите друг друга, затем оружие и животных, затем еду, если есть время. Но ничего больше. Отсутствующие боги, каждый ребенок Стражей Озера выучивает это назубок еще в пять лет!

— Фургоны — это все, что у нас есть, — закричал Грусс.

— Вы не можете останавливаться, чтоб защищать вещи.

— Но моя наковальня! — проговорил Сейдж. — Это все для меня.

Даг сурово посмотрел на него.

— Больше, чем Келла?

— Э-э… — Сейдж примолк.

— Если что-то не лезет в седельные сумки, оставь его.

— Есть надежда, — сказала Фаун, — что мы сможем вернуться позже и забрать наши вещи. Если выживем. А если мы не выживем, нам они больше не понадобятся, верно?

Сейдж все еще выглядел обеспокоенным. Вит любезно добавил:

— Сейдж, твоя наковальня будет последним предметом, который украдут воры. Нужно двое парней, чтоб ее только приподнять!

— Нет, если она будет в фургоне. Им нужно будет просто забрать всю повозку.

— Мы заберем мулов, — сказала Фаун. К счастью, не упоминая, что Злой может впрячь своих рабов — глиняных людей — и утащить ее. Умница. Даг отвесил ей признательный кивок.

Сейдж заколебался, затем смирился и отправился вместе с Индиго распрягать своих мулов. Даг заторопился к Ремо и Ните, вернувшимся из разведки, в которую они ушли пешком по направлению к другим гребням.

— В зоне чувства Дара на моей

стороне — ничего, — доложил Ремо.

— И на моей тоже, — сказала Нита. — И никаких физических признаков. Только следы зверей и лагерей давних путешественников.

Даг с неудовольствием оглядел возвышенности, окружавшие их; то, что там сейчас не было шпионящих вражеских глаз, не означало, что их не было час назад или в любое время за утро.

— Нужно ли нам накормить людей, пока это возможно? — спросила Фаун.

Она была задумчива, как всегда. Даг сказал:

— Бутербродами. Не зажигайте огня.

Все ждали Сумах и Барра. На деле, отряд был ближе к крупному поселению скорее впереди, чем сзади, а перевалы с обеих сторон были примерно одинаковыми. По меньшей мере, обратная дорога была сейчас известна крестьянам. Но до тех пор, пока они действительно не засекут местоположение Злого, вопрос о том, какое направление безопасней, остается открытым.

Если Злой окажется сидячим, он отправится за ним с четверкой дозорных не сомневаясь, решил Даг, но если он будет более взрослым, то разум требовал, чтоб они отправлялись не на юг, не на север, а напрямую на запад в Лавровое Ущелье просить подкрепления. Или все же… Даг представлял, как тащит всю эту толпу крестьян более пятидесяти миль по нехоженой земле, с глиняными людьми на хвосте, и кусал себя за губу. Он бы мог, конечно, отправить пару дозорных курьерами вперед. Уменьшив охрану детей-крестьян на двоих… Он вернулся к более непосредственным расчетам.

— Рейз, дай-ка взглянуть на твой разделяющий нож.

Мальчик уже вытащил его из седельных сумок и повесил на шею, хорошо. Он вытащил его за шнурок из воротника и продемонстрировал; Даг провел рукой над ножнами. «Хорошая работа».

— Кажется дельным, — сказал он вслух. — Если мы пойдем на Злого, ты будешь в центре атаки. Это тот опыт, за которым ты едешь на север; он всего лишь начался немного раньше, чем ты ожидал, вот и все.

Ноздри Рейза задрожали от гордости и страха.

— Да, сэр.

— Смерть чьего сердца в нем?

— Моего прадеда. Он умер около двух лет назад.

— Понятно. — Даг дотронулся до лба в уважительном салюте. — Ты умеешь закрывать Дар? Тренируешься? — Под командованием Сумах Рейз точно должен был делать это.

— Да, сэр!

— Хорошо. У меня тоже есть заряженный нож, но я придержу его в резерве.

— Повезло, что у нас два ножа в отряде, — сказал Рейз.

— Это не удача, это подготовка. Пойми разницу. Подготовку ты можешь контролировать. — Он ободряюще пожал плечо юному дозорному, что заставило Рейза застенчиво улыбнуться.

Вспомнив, Даг ушел, чтоб порыться в собственных вещах.

Он достал первым свой новый, привязанный к нему нож, перекинул его богато вышитый шнурок через голову и опустил темные ножны в вырез рубашки. Следом, порывшись глубже, он достал свой заряженный нож — свою рискованную, первую и никем не контролируемую работу. Сама хранимая ножнами кость легко лежала у него на груди, но вес отвратительных воспоминаний, которые она несла, тянул, как наковальня Сейджа. Что ж, если за жестокую смерть предателя Крейна ему полагалась расплата, то это была она.