Гори
Шрифт:
– Нате вам, девчонки, – буркнула Сара, вываливая корм в корыто.
Все трое были пусты, не беременны. Последний выводок поросят продали мяснику еще летом. Теперь они с отцом гадали, чем платить мистеру Свободе за визит его борова через пару месяцев, чтобы матки опять понесли. Может, поэтому он такой злой и ходит, мистер Свобода. Сара почесала каждую из усердно жрущих свинок промеж ушей: очень они это любят.
– Они просто свиньи, – всегда ворчал на это отец.
– Свиньи, которые меня узнают, – возражала она.
Так, дальше куры. Эти
– А ну, назад! – она отогнала их от двери курятника, краем глаза следя за петухом, который упорно считал, что Сара приходит только затем, чтобы напасть на его квочек, и лучше напасть на нее первым.
Петуху она дать имя не потрудилась, а куры все были Мартами. Коллективно. Так проще.
– Чертов идиот, – буркнул, выворачивая из-за угла, отец. Он ее явно увидел, а не то выразился бы по-другому. – Он и до тебя докапывался?
Сара продолжала сыпать куриный корм. Остановись она хоть на секунду, и петух принялся бы наскакивать на ее сапоги.
– Пытался.
– Держись от него подальше.
Она аж фыркнула от такой несправедливости.
– А домой мне как из школы ходить? Через горы?
– Не хами.
– Вот и он так сказал Джейсону.
Отец мигом переключился:
– Он и к Джейсону приставал?
– Там реально дело плохо было, пока ты не сказал дракону позвать меня.
– Позвать? – у отца брови полезли на лоб. – Ничего я такого не говорил.
Она замерла, забыв про корм.
– Тогда почему?..
Оба, не сговариваясь, посмотрели в сторону поля. Дракон как раз поднял в воздух громадную каменюку и с почти небрежной легкостью зашвырнул в лес, который побольше. Даже досюда донесся глухой стук, когда та ткнулась в землю.
– Не надо было ему этого делать, – пробормотал отец (однако дракон уже опять стал «он»). – То есть дракон сказал, что это я его послал?
– Да, сэр. – Сара легонько отпихнула атаковавшего ее пятки петуха. – И это было очень вовремя. Еще чуть-чуть, и у нас с Джейсоном начались бы серьезные неприятности.
– Гм, – подытожил отец.
У него это «гм» годилось на все случаи жизни, от «ишь ты!» до «ты ошибаешься, но я, по правде, не знаю, что тебе возразить». На сей раз, рассудила Сара, папа просто столкнулся с тем, чего не понимал. Она, впрочем, тоже. Какое дракону до нее дело?
– Может, он просто не любит полицейских и решил ему хоть как-то подгадить? – предположила она.
– Может, и так, – кивнул отец и зашагал обратно, к полям, где трудился дракон.
Кажется, эта версия его не особенно убедила.
Она подождала, пока папа уснет, и только потом выскользнула из дому.
Она знала, на какие скрипучие ступеньки наступать не следует и как закрыть заднюю дверь, чтобы та не хлопнула. Фермерские девчонки рано учатся ответственности. Это значит, что нарушать правила они учатся
Дракон ничего отцу объяснять не стал. Даже отказался признавать, что вообще говорил с помощником шерифа, хотя это было уже совсем нелепо: все то время, пока Сара кормила свиней, указанный помощник полоскал отцу мозги на эту тему.
– Сделать он нам ничего не может, – сказал отец за ужином. – Никакого закона мы не нарушили.
– Все равно стоит быть осторожнее, – заметила Сара. – Нельзя давать ему повода.
– Если ты думаешь, что помощнику шерифа Келби нужен какой-то там повод… мне еще многому нужно научить тебя насчет этой жизни.
На этих словах Сара привычно подумала про маму. Та тоже многому хотела научить Сару насчет этой жизни… которая могла оказаться для нее очень нелегкой. Сара, со своей стороны, полагала так: если насчет жизни нужно усвоить так много разных уроков, то с этой самой жизнью наверняка что-то неладно. Что до дракона, то он (теперь уже вроде бы однозначно «он») просто делал вид, что ни о чем таком отец его не спрашивал.
– На сегодня все, – прорычал он, когда солнце пошло на закат, и, свернувшись клубком, устроился на все еще лесистом участке поля.
Куда как раз сейчас и направлялась Сара.
Зима стояла неприятно сухая – и при этом холодная, как черт. Еще одна ясная до хруста ночь. Обычно к этим числам шел уже порядком всех задравший четвертый месяц обложной хмари. А тут, поди ж ты, вызвездило вовсю. Да еще и луна висит! И дыхание белыми облачками клубится в прозрачном ночном воздухе.
Никакого другого дома, кроме этой фермы, у Сары никогда не было. Она здесь ничего не боялась, ничему не удивлялась. И тропинку она выбрала так уверенно, что спроси ее, почему так решила, она бы удивилась: «Ничего я не решала, просто пошла, и все». Кругом был ее дом, привычный, знакомый: земля – дом, и какой дорогой куда в нем идти – ясно как день.
Ну и, само собой, аномалию размером с дракона не заметить в нем было сложно. Первое поле, где он сегодня орудовал, все еще дымилось – совсем легонько; не будь луны, и не заметишь. Еще откровеннее его выдавал запах. Зола, разумеется, и к ней такой пахучий жар, как от угля, и еще такой слабый химический привкус огня, который драконы вырабатывают в специальном органе чуть повыше легких. Вкус такой специфический и ни на что человеческое не похожий, что тихий голосок у Сары в голове забормотал папиным тоном, что звери они и нет у них души.
Как такая тварь вообще может существовать? По-настоящему, не в воображении? Если бы они не водились повсюду с незапамятных времен, в них бы просто никто не поверил.
Это не мешало всем подросткам поголовно мечтать когда-нибудь стать драконом и до хрипоты спорить о сравнительных достоинствах всех пяти известных видов (красного, голубого, зеленого, белого и пустынного), и какая резервация круче прочих, и как себя чувствуешь в полете. Сара знала, что бы сама выбрала, но признаваться в этом никому не спешила.