Горец (1)
Шрифт:
– И что тогда?
– То, что я сказал. В такой борьбе люди не только гибнут. Они ожесточаются и перестают быть людьми.
– Я понимаю. Но как же тогда сражаться с такими?
– Ну-у...
– Рамирес поднял брови, и его лоб покрыла густая сетка морщинок, - надо уметь пользоваться данной тебе силой, быть настоящим воином и помнить о своем предназначении. Дерзать и делать все, что можешь. Ведь в конце концов останется только один. И в зависимости от этого определится, каким будет мир после бессмертия.
Свинцовые тучи собрались в небе, предвещая наступление грозы. Рамирес отошел от жарко пылающего камина и сел на небольшой табурет, облокотясь на темные дубовые доски стола. Герда отложила клубок овечьей шерсти и, убрав с лица растрепавшуюся челку, спросила:
– Ты замерз?
– Да. Мои кости чувствуют изменение погоды и не выносят сырости, милая Герда. Я люблю жить на юге, - тяжело вздохнув, проговорил Рамирес, отпивая из глиняной кружки терпкое теплое вино.
– Ты мне обещал дорассказать историю о своих приключениях при испанском дворе, - напомнила девушка.
– Ну разумеется, - он кивнул.
– На чем я тогда остановился? Напомнишь?
Первые вспышки молний заблестели тонкими огненными нитями за узкими окошками башни, бросая резкие тени на лица сидящих. Ударил гром. Герда вздрогнула.
– Ты рассказывал о кареглазой красавице Маргарите.
– Так вот, - Рамирес привычным жестом закрутил усы, - я был безумно влюблен в нее. Только о ней и думал. Ни о чем другом. Это было словно в страшном сне.
Герда заулыбалась и напомнила дальше:
– Тогда отец запер ее в верхних покоях дворца. А потом?
– Да, сущий демон был этот герцог, - Рамирес расхохотался.
– Но мои друзья устроили мне свидание с ней. Ночь тогда выдалась почти такая же, как сегодня.
Раскаты грома потрясали стены башни. Рамирес замолчал, вслушиваясь в доносящийся гул разбушевавшегося ненастья. Герда удивленно посмотрела на него и спросила:
– Ну а что же было дальше?
– Я взобрался на крышу. Прикрепил к шпилю оставленную мне друзьями веревку...
– Это, наверное, очень высоко?
– Не очень, - Рамирес прищурился.
– Как две эти башни.
– Ты испугался?
– Ее окно было под самой крышей. Но что значат какие-то временные трудности, когда идешь к даме сердца? Ветер звенел у меня в ушах, но я был одержим целью и ничего не видел. Только ее божественные черты грезились мне в темноте. Раскачавшись на веревке, я влетел в открытое окно...
– И она бросилась в твои объятья?
– восхищенно попыталась уладить девушка исход романтического предприятия.
– Увы, милая Герда, - он покачал головой.
– К сожалению, моей прекрасной дамы уже не было, - Рамирес залпом осушил свою кружку.
– Но не огорчайся, милая Герда, зато там была другая дама.
– И что же?
–
Герда захохотала, а потом, взяв в руки большой кувшин с широким горлышком, спросила:
– Ты еще вина хочешь?
– О да, с удовольствием, - Рамирес протянул кружку.
Отставив кувшин, она приготовилась слушать дальше, а неутомимый рассказчик поднес руку к губам и вдруг замер. Его лицо стало необыкновенно серьезным и сосредоточенным, а взгляд жестким, не видящим ничего и одновременно видящим все.
Ощущение смертельной опасности вместе с холодными порывами ветра ворвалось в узкие проемы окон, поднимая в воздух стаю голубей, живущих на верхних деревянных балках, торчащих из стен башни. Отбросив кружку, Рамирес вскочил с табурета, выхватывая из ножен меч.
– Что случилось?
– Герда тоже встала, недоуменно осматриваясь по сторонам.
– Герда!
– испанец бросил на девушку беспокойный взгляд.
– Беги отсюда! Беги! Быстро!
Раскат грома потряс башню. Она задрожала, словно в лихорадке. Внезапно массивная дубовая дверь разлетелась в щепки, и на пороге, разбрасывая обломки досок, возникла почти восьмифутовая фигура человека. Бешеные порывы ветра трепали его густую черную шевелюру. Крепкое мускулистое тело, одетое в странного вида кожаную куртку с узкими рукавами и черные штаны из грубой, плохо выделанной кожи, наводило на мысли о многих битвах.
Незнакомец встряхнул головой, сбрасывая с волос щепки разбитой двери, и осмотрел помещение. Его глубоко посаженные глаза казались черными точками, горящими ненавистью. Над правой бровью был виден тонкий шрам, заканчивающийся почти на щеке. Он был воспален и кровоточил. Тонкие губы растянулись в ехидной улыбке, обнажая ряды кривых, неправильной формы зубов.
Герда взвизгнула, отскакивая к корзинам с овечьей шерстью. Перебросив гигантский меч из руки в руку, незнакомец медленно вошел в зал. Вспышки молний освещали его ярким белым светом, отчего он походил на Люцифера, покинувшего ад.
Рамирес отступил на шаг, выставляя вперед катану. Его лицо вдруг стало совершенно спокойным, превратившись в маску.
– Мак-Крагер?
– спросил он.
– Рамирес, - заревел незнакомец, улыбаясь, и его улыбка, похожая на вход в геенну, не предвещала ничего хорошего, - наконец-то мы с тобой встретились!..
Заглушая своим ревом громовые раскаты, Черный воин занес над головой свой двуручный эспадон и опустил его на стол. Лезвие прошло сквозь толстые дубовые доски, разрезая их надвое, как нагретый нож - масло. Рамирес еще на один шаг отступил от вставшего на обломки стола противника, и катана живым серебром перечеркнула сумрак.