Гонщик
Шрифт:
– Почему это один?
– не понимаю я.
– А вы? То есть служба безопасности? Разве вы не продолжите расследование и не попытаетесь защитить меня?
Тойер усмехается, и от его усмешки у меня мурашки бегут по коже.
– Расследование, говорите. Конечно, мы можем продолжить его, но… Не забывайте, что я, то есть служба безопасности, подчиняюсь и защищаю интересы по сути только одной семьи, семьи Милано, а они… Как вы думаете, Брайан, какова будет реакция Хьюго и Иго Милано, когда они узнают, что против одного из их гонщиков ведется
– Понятия не имею. Наверное, захотят выяснить, в чем дело.
– Вы ошибаетесь, Брайан. Хьюго во всем слушается отца, а тому не нужны чужие проблемы, у него и своих хватает, а праздным любопытством он в жизни не страдал. Они просто-напросто избавятся от вас.
– Теперь в голосе Тойера больше нет ни сочувствия, ни симпатии. Он замкнулся в себе. Теперь передо мной сидел профессионал. Жесткий и холодный профессионал.
– Если вам повезет, Брайан, вас просто вышвырнут из команды, но это вряд ли. Иго - мужик очень недоверчивый, он будет бояться, что игра, затеянная против вас, так или иначе, коснется и его.
– И что?
– хмуро спрашиваю я.
– Вас устранят, Брайан. Устранят физически. Как говорится: нет человека, нет проблемы.
Приехали! Но я не удивлен, потому что ждал чего-то подобного.
– И сделать это поручат вам?
– Не знаю чего в моем голосе больше: обиды или сарказма.
– А какая разница?
– искренне удивляется Тойер.
– Вы правы, никакой. И что же мне делать?
– Мой голос дрожит, как тогда, когда я стоял на подоконнике под прицелом. И снова оживает память. Перед глазами всплывает хищная морда бутвиля и сжавшийся у стены Сятя…
– Что вам делать?
– слышу голос Тойера.
– Во-первых, сохранять все происходящее с вами в секрете. Не обращаться в полицию или к нам… то есть в службу безопасности. Не жаловаться тренеру и не посвящать в ваши проблемы друзей. А во-вторых, как можно быстрее разобраться во всем самому. Опередить противника и выиграть у него эту гонку. Или бежать и прятаться. А можно предоставить событиям идти своим чередом и будь, что будет. И в любом случае думать. Подмечать мелочи. Запоминать. Анализировать. И помнить, твердо помнить, что вы один, а против вас играет целая команда, которая просчитывает ваши шаги на много-много ходов вперед. И самое плохое, вы совершенно не знаете состава "игроков". А значит, среди них запросто может оказаться ваш друг, ваш сосед, тренер, случайный знакомый или знакомая.
– Что ж, спасибо за совет, Виктор, - горько говорю я.
– Вот только вы не сказали мне, что делать с семьей Милано?
– А что вы собрались с ними делать?
– изумляется Тойер.
– Ну, как же, вы же сказали, что они захотят меня устранить!
– Только если узнают, что вы втянуты в чужую игру, - возражает Тойер.
– А они… не узнают?
– осторожно уточняю я.
– А это полностью зависит от вас. От вашего дальнейшего поведения. Пока же я доложу Хьюго, что следствие установило, будто на вас пытались
– А как же чип у меня в голове? Разве он не насторожит Хьюго?
– А Хьюго ничего не узнает о чипе. И вообще, о нем будем знать только вы, я и главврач этой клиники, но я запугал его и взял подписку о неразглашении.
Смотрю Тойеру в глаза. Он не отводит взгляда.
– Почему вы это делаете для меня, Виктор?
– Мой сын восхищается вами. Он ваш фанат. И я, кстати, тоже.
– Тойер отворачивается, встает и идет к дверям. Уже у порога оглядывается.
– Жаль, что вы не будете участвовать в ближайшем заезде "Огненной Серии".
– Кто вам сказал, что не буду?
– Но вы же только что перенесли операцию на мозге! И у вас сломана нога.
– Ну и что? Последствий операции я почти не ощущаю, а нога… Этот медицинский панцирь - замечательная штука. Немного тренировки, и я смогу вполне прилично с ее помощью управлять лайдером. А вообще, Виктор, чтоб вы знали: снять меня с трассы можно только одним единственным способом.
– И каким же?
– Убить.
Он смотрит на меня, разинув рот, а потом смеется.
– Да, репортеры были тысячу раз правы, когда присвоили вам титул "Гонщик Дьявола". Вы и в самом деле самый отчаянный гонщик космических трасс!
После его ухода в палату возвращается медсестра и твердо вознамеривается уложить меня в кровать, опутать датчиками и вкатить какой-то укол. Я было начинаю спорить, доказывать, что здоров, требовать позвать врача, но потом уступаю в обмен на ее обещание купить и принести мне новый коммуникатор, разумеется за мой счет. От укола я засыпаю, а когда просыпаюсь, меня ждет ужин, очень неплохой для больницы, и врач.
– Я абсолютно здоров, мне совершенно нечего делать в вашем заведении, - решительно заявляю пожилому усатому дядьке, который представляется профессором Карлом Рабишем, главврачом Клиники Нанохирургии Мозга, или что-то в этом духе.
– Вы правы, молодой человек. Если не считать перелома ноги и того факта, что вчера вы перенесли нанооперацию на мозге, вы абсолютно здоровы, - покладисто соглашается Рабиш.
– Но я хотел бы задержать вас на недельку-другую, чтобы понаблюдать за вами.
– А чего за мной наблюдать, я ж не зверь в зоопарке и не стриптизерша в ночном клубе, - огрызаюсь.
Вообще-то, я парень негрубый, но в последнее время врачи начали вызывать у меня какой-то суеверный, иррациональный страх, и я инстинктивно стремлюсь снизить общение с ними до минимума.
На мою грубость главврач почти не реагирует - лишь едва заметно прикрывает веки, пряча в глазах то ли улыбку, то ли раздражение, и говорит прежним размеренно-спокойным тоном:
– Видите ли, посторонний предмет, который находится у вас в голове, может вызвать некоторые осложнения.