Чтение онлайн

– Слишком уж многие норовят сесть в повозку, и всем хочется править.

И рвут вола всяк к себе, и летят с него клочья шерсти и кожи. Тебя столкнули с повозки, и ты готов пустить кровь любому, чтобы снова залезть на нее.

– Не сяду в повозку – колеса раздавят меня.

– Так лезь на нее сам, один. Не мутите вместе с честолюбцем шаманом разум людей. На повозку ты влезешь по спинам павших, искалеченных. Ты будешь благоденствовать. А кто накормит, обогреет, защитит сирот?

Тяжкий взгляд кузнеца словно бы притиснул Тэмуджина к решетчатой

стене юрты. Избавляясь от власти его взгляда, он резко распрямился и резко, почти срываясь на крик, сказал:

– Зачем так плохо думаешь! Будет у меня сила, избавлю людей улуса моего отца от того, что пережил сам, – от страха, голода, унижений и беззакония. Я знаю, что нужно людям – мне, тебе, твоим детям.

В суровом взгляде Джарчиудая что-то дрогнуло. Он опустил голову.

Шевельнулись на лбу морщинки, столкнулись у переносья и обвисли брови, похожие на потрепанные ветрами крылья птицы. Кузнец долго молчал, растирая темные, в черных крапинках въевшейся окалины, руки.

– Да, ты понимаешь больше, чем другие, – глухо проговорил он. – Но понимаешь ли все? Не забудешь ли то, что сказал сейчас?

– Я – забуду? – Тэмуджин раздернул халат, обнажив белую, не тронутую загаром шею с неровными красными пятнами – следами канги. – Это что? Разве это позволит мне забыть пережитое?

Джэлмэ все время порывался что-то сказать, но отец словно не замечал его. Джэлмэ кашлянул, спросил у отца:

– Можно мне?

– Молчи! Твой ум пока что жидок, как молоко, с которого собрали сливки. Молчи! Тэмуджин, я пожил немало. Я вижу, как по степи, закручивая пыль, бегут вихри. Они сшибаются, разрастаются. Зреет буря. Стар и млад понимают: надо жить иначе. Или мы найдем новую дорогу, или погубим друг друга. Хватит ли у тебя мудрости, чтобы выбрать верную дорогу, хватит ли смелости идти по ней до конца?

– Хватит! – запальчиво сказал Тэмуджин, но тут же покрутил головой, застегнул халат. – Не знаю… Что может сказать о дороге человек, если не топтал ее ногами или копытами своего коня?

Он чувствовал, что кузнецу надо говорить правду, слукавишь – уйдет отсюда с презрительной усмешкой на твердых губах.

– Ладно, – с натугой сказал кузнец. – Ищущий – отыщет. Собрался в путь – иди. Если ты дурак, пришибут, как муху, мешающую послеобеденному сну. А если умный…

В юрту вошли мать и Борте. Мать низко поклонилась Джарчиудаю.

– Теб-тэнгри говорил мне: ты спас моего сына…

Джарчиудай поморщился:

– Я спас свою совесть, что мне твой сын!

Мать удивленно раскрыла глаза, но ничего не ответила. Пригласила всех обедать.

За обедом кузнец продолжал расспрашивать Тэмуджина о его замыслах. И когда тот сказал, что собирается ехать к Тогорилу, одобрительно кивнул головой.

– Ты начинаешь правильно.

Тэмуджин повеселел. Кузнец, кажется, склоняется на его сторону.

Будет, конечно, ворчать – такой уж это человек, – но поддержит. Однако вместе с радостью внутри родилось и смутное беспокойство. Слишком много хотят

от него люди. Сначала шаман, теперь Джарчиудай. У него такое ощущение, какое, наверное, бывает у табунной лошади, на которую впервые надели седло, – и жмет, и трет, и стременами бьет, и не избавишься…

После обеда Джарчиудай остался в юрте матери, а Тэмуджин, Борте, братья, сыновья кузнеца вышли на берег реки. Хасар дернул его за рукав.

– Меня возьмешь к Тогорилу?

– А чем ты лучше других?

– После тебя я самый старший! – напомнил Хасар.

– Мне нужен не самый старший, а самый сильный и ловкий. Боритесь. Кто победит, тот поедет.

– Хорошо! – сказал Хасар, сбрасывая с себя халат.

– Мне и Джэлмэ бороться не нужно. – Долговязый Субэдэй нахмурился и сразу стал похож на отца. – Кто же нас отпустит с тобой?

– Боритесь. С вашим отцом я поговорю, – сказал Тэмуджин и ласково потрепал по плечу Субэдэя.

Младшие братья, Хачиун, Тэмугэ-отчигин, а с ними и нескладный Субэдэй, не устояли уже в первом круге. Победителями вышли Хасар, Бэлгутэй и Джэлмэ. Бросили жребий. Выпало – бороться Хасару и Джэлмэ. Прошли круг, размахивая руками и угрожающе хлопая себя по бедрам, остановились, сгорбившись, друг перед другом. Смуглое, почти черное тело Хасара напряглось, замерло. Джэлмэ елозил подошвами гутул по траве, отыскивая опору получше, настороженно следил за Хасаром. Как ни следил – проморгал.

Черной молнией метнулись руки Хасара. Рывок. Джэлмэ потерял опору, рухнул на бок, взметнув гутулами легкую пыль.

Хасар пошел по кругу, издав торжественный клекот и воздев к небу руки.

Бэлгутэй поддернул штаны, вытер ладонью широкий нос. Приземистый, грудастый, с широко растопыренными короткими руками, в скосопяченных, рваных гутулах, он вперевалку пошел на Хасара. Тот поджидал его, облизывая сухие губы. Смуглая спина блестела от пота, казалась смазанной маслом.

Узкие глаза – лезвие ножа.

– Хоп! – крикнул Тэмуджин и хлопнул в ладоши.

Хасар метнулся вперед, схватил Бэлгутэя за левую руку, дернул вниз, на себя. Бэлгутэй не сдвинулся с места. Правой рукой он поймал за шею брата, уперся ногами в землю, засопел. Хасар попробовал вырваться. Не вышло. Бэлгутэй обхватил его руками за поясницу, приподнял и резко опустил на землю. Хасар вскочил, разъяренный, как рысь, сунул кулаком в живот Бэлгутэя.

Тэмуджин шагнул к нему, влепил оплеуху.

– Ты чего? Борьба была честная. Не смей драться!

– Честная! – дрожал от ярости Хасар. – Он меня не силой свалил, сопением. Сопит прямо в ухо, верблюд сопливый!

Подошел Джарчиудай, сказал с осуждением:

– Строптивый у тебя братец.

– Это он так, шутит. Ты шутишь, Хасар, верно?

Брат поднял с земли халат, бросил на плечо, пошел, ни на кого не глядя. Тэмуджин догнал его, взял за локоть, стиснул пальцы, тихо проговорил:

– Иди утрись и со светлым лицом встань рядом с Бэлгутэем. Слышишь? Не встанешь – я при всех изобью тебя!