Гонец
Шрифт:
Наверное…
Зинон нахмурился, заканчивая штопать куртку, и приступил к штанине. В грязных пальцах игла бодро скрепляла ткань, стирая следы прошедшего сражения, пока послание, целое и невредимое, покоилось в рюкзаке рядом. О чем оно было, откуда взялось и действительно ли несло в себе огромную ценность, оставалось загадкой. Мелькнула даже мысль, что в тубусе хранилась пустышка – пара ничего не значащих листов, с помощью которых командир отослал Зинона подальше от гарнизона. Но это предположение захотелось растоптать и разорвать в бессильной вспышке ярости.
– Полегче, пацан, а то новых дырок наделаешь.
Зинон вскинул взгляд,
– Я и сам мог. У меня есть деньги.
– Заткнись и ешь, – велел Ланс и сел рядом, приступая к своей порции. Зинон насупился, но отложил иглу и нить, беря тарелку в руки.
– Почему ты здесь? Остальным ты нужен больше.
– Потому что ты сидел тут, как выпавший из гнезда птенец.
– Мне не нужна жалость.
– Это не она. Но я видел твой взгляд и знаю, о чем ты думаешь, – Ланс от души влепил ему щелбан, и Зинон едва не вывернул похлебку, дернувшись.
– Ланс!
– Хватит винить себя, – твердо сказал тот. – Ты не мог помочь нам и не должен был этого делать. У тебя своя задача, и командир верил… верит, что ты справишься. Думай только о донесении, понял? Раз тебе поручили доставить его, значит, это важнее всех нас.
Зинон отвернулся и отставил тарелку в сторону.
– Не важнее, – пробормотал он.
– Еще раз вмазать по лбу? – вскинул бровь Ланс.
– Брось, мы даже не знаем, что там, – сказал Зинон, нахмурившись. – Что, если там самый обычный доклад? Что, если я прибегу в столицу, а письмо просто выкинут?
– Значит будешь защищать короля, и жизнь положишь на то, чтобы он не пострадал. Не думал об этом? Вдруг командир знал, что мы не выстоим, и решил, что ты будешь полезнее в столице?
Зинон замолчал на полминуты, прокручивая в голове эту мысль.
– Тогда почему он просто не приказал мне идти туда?
Ланс закатил глаза.
– А ты бы пошел? Ты скорее нарушил бы приказ, чем оставил гарнизон. Да-да, не смотри так, я вижу тебя насквозь, как и то, что на самом деле ты дорожил крепостью и всеми нами. Иначе, завидев демонов, не бросался бы в бой, сломя голову и не давая нам даже выстрелить.
Зинон вспыхнул.
– Вы просто слабаки и сами не справились бы.
– Точно, так и есть.
– Сарказм не к месту!
– Ещё как к месту, но теперь шутки в сторону, Зинон, – Ланс отставил пустую тарелку в сторону и положил руку ему на плечо. – Что бы ни случилось, ты должен выполнить задание. Я не знаю, когда сюда прилетят железные птицы и сможем ли мы задержать их, но в любом случае прикроем твой отход. Парни согласны. Как только будешь готов, беги отсюда. Беги и не оглядывайся.
– Не лучше ли тогда уйти всем вместе? – пробормотал Зинон. – Ваша сила пригодится в столице.
– И бросить здесь этих людей? – Ланс повел рукой в сторону, где сновали взволнованные женщины и дети, а мужчины собирали оружие. – Нет уж. Мы остаемся.
Зинон не ответил. Он взял остывшую похлебку и усердно заработал ложкой, словно через пару минут у него могли отобрать еду. Было горько. Тошно. Вкуса мяса и овощей почти не удавалось различить, и почему-то постоянно перехватывало дыхание. Зинон не смотрел на рюкзак, но и на Ланса обернуться был не в силах, а потому уставился куда-то на крышу лазарета. Пробившийся сквозь тучи солнечный луч осветил её. На мгновение всё стихло: остался лишь холодный шепот ветра и доносящий откуда-то запах дыма и крови.
Ланс поднялся.
– Ланс, подожди!
– Что еще? – обернулся тот.
– Ты… – «ведь не умрешь?» застряло на языке. – Ты полный придурок.
Ланс улыбнулся.
– Кто бы говорил, дурачина.
Он ушел, а Зинон плюхнулся обратно на землю, вцепляясь руками в волосы и сжимая зубы. Если Ланс собирался приободрить его, то потерпел сокрушительное поражение, но, если ему нужно было вернуть его к заданию, то всё отлично вышло. Сомнения утихли. Что бы ни было в послании, Зинону требовалось доставить это в столицу, а затем остаться там, чтобы защищать короля. Звучало логично. Правильно. Вот только всё равно душа разрывалась на части, когда он думал о сослуживцах, которые выбрались из одного пекла, чтобы сразу попасть в другое. Никто из них не обладал достаточной силой, чтобы тягаться с железными птицами, но они всё равно решили вступить в бой. Это было так глупо, но так храбро, что хотелось лично стукнуть каждого по голове.
Зинон пнул крыло железной птицы. Он сам не знал, зачем взял его и не представлял, что с ним делать дальше. Можно было отнести к кому-нибудь из магов, чтобы попытаться найти эффективный метод борьбы с птицами, но здесь едва ли проживал такой умник. К тому же он не успел бы ничего сделать. Городу предстояло вступить в битву, и каждый боеспособный человек был на счету, в особенности среди тех, кто владел магией. Быть может, в столице крылу нашлось бы применение?
Кивнув самому себе, Зинон привязал его к рюкзаку, а затем примерил, проверяя, не мешает ли двигаться дополнительный груз. Он попрыгал на месте, походил туда-сюда и резко замер, когда зазвонил колокол. Все встрепенулись. На мгновение люди застыли, точно в киселе, веря и не веря в то, что происходит, а затем на горизонте почернело. Отдаленное жужжание долетело вместе с ветром, и десятки птиц с неподвижными крыльями понеслись на город. Они не дали и дня передышки, всего лишь несколько часов, которые не прибавили бойцам ни сил, ни храбрости. Зинон сжал кулаки.
– Стройся! – гаркнул Ланс, хватая оружие. – Живо поднимайтесь, лентяи. Отомстим за гарнизон!
Ему вторили:
– Да!
– Покажем им!
– Мы не сдадимся!
Зинон дернулся к ним, но поймал острый взгляд Ланса, в котором без труда читалось короткое, но емкое послание. Медлить было нельзя. Всплеснув руками в бессильной ярости, Зинон бросился в противоположную сторону, на сей раз сознательно оставляя товарищей один на один с катастрофой. Если бы чувства, переполнявшие его, обратились молнией, то он снес бы всех железных птиц сразу. Однако сейчас оставалось лишь бежать, неся бесценный – или пустой – груз за спиной и верить, что это действительно того стоит.
Глава 4
— Приготовиться к бою!
— Уводите женщин и детей.
— По коням!
Городской колокол надрывался, трезвоня об опасности, и поднялся крик, плач, суматоха. Перепуганные люди, не ожидавшие нападения так скоро, метались, хватая пожитки, матери искали детей, чтобы спрятать их, а молодые парни, решительно сжав кулаки, бежали к воротам, вооружаясь всем, что попадется под руку. Кто-то плакал, кто-то замер в ужасе, кто-то пообещал себе биться до последней капли крови, а кто-то не видел смысла в сопротивлении и сдался. Перед лицом опасности обнажалась истинная натура людей.