Чтение онлайн

– Ага... – протянул Рик. – Значит, Ивочкин напарник… А где он, стесняюсь спросить? Не в Участке, случайно?

– Он мне не напарник! – возмутилась я, но Охотник на меня даже не глянул. Впрочем, на жену Дома он тоже не смотрел. Вместо этого он задумчивым взглядом скользил по окрестностям.

– Конечно, в Участке, – тумбочка радостно затрясла головой, – документы о переводе оформляет.

Наверное, я должна была испугаться, и сердце мое даже пропустило один удар, но тут я почувствовала, как рука, все еще лежавшая на моей талии, дрогнула, слегка притягивая меня к мужскому боку, и

поняла – бояться нечего. Тем более и копчик молчал, не подавая признаков жизни. А ведь я раньше за ним такого равнодушия к нашей общей судьбе не замечала...

– А я тут жду, – продолжала распинаться тумбочка, – меня ваш дежурный внутрь не пустил. Мол, без пропуска не положено...

– Как это не положено? – Рик в наигранном возмущении округлил глаза и зашевелился, подталкивая меня к крыльцу. – Кем не положено и куда не положено? Давайте-ка зайдем внутрь, красавицы, а то непорядок. Стоим на улице, как неродные...

Моим мнением по поводу того, хочу ли я заходить в Участок вместе с тумбочкой или родниться с ней каким-то другим способом, никто, само собой, не поинтересовался. Рик, зараза, отбуксировал меня к окошку дежурного, поздоровался с одним из наших криминалистов и, взяв ключ от своего кабинета, передал его мне.

– Девочки, вы пока у меня посидите, чайку попейте, кофейку там… Ну, разберетесь, не маленькие. А я только на минуточку в отдел кадров загляну, и мы сразу же продолжим нашу занимательную беседу. Да, моя прелесть?

И, совершенно возмутительным образом хлопнув меня по заднице, он умчался по лестнице в подвал, где окопались наши кадровики. А я, не зная, как на все это реагировать, осталась с открытым ртом в обществе слегка ошалевшей тумбочки и дежурного за стеклом, лицо которого застыло с особым выражением, хорошо знакомым страдающим от регулярных запоров людям. Распирало его, в общем, от желания задать вопрос. Распирало, но при этом что-то сдерживало. Допускаю, чувство самосохранения – уж больно сильно мне хотелось кого-нибудь убить.

Желательно без свидетелей.

Схватив тумбочку за руку, поволокла ее в нужном направлении, мысленно костеря Бронзового Бога. Мерзавец! Теперь про нас весь Участок будет болтать! Оно мне надо?

– Он тебя по попе шлепнул! – как только за нами закрылась дверь капитанского кабинета, констатировала дочь министра. Да таким тоном, будто Рик оскорбил своим прикосновением не мою, а ее задницу. – Это возмутительно! Как ты стерпела? Я обязательно расскажу обо всем Дому, и он...

– Послушай, Мили, – я с трудом заставила себя назвать ее по имени, – тебе-то до всего этого какое дело? Ладно, Дом – он мудак, но его можно понять... Но ты зачем лезешь? Тебе какая польза от того, что он станет меня трахать?

Она покраснела. Было видно, как сильно ее задела моя нарочитая грубость, – а нечего лезть со своими улыбками! Господи, неужели она и в самом деле такая дура? Или я снова думаю о людях лучше, чем они есть на самом деле, и тумбочка просто играет?

– Но как же? – Она обиженно надула губы и потупилась. – Мы ведь фактически одна семья.

– Молочные, бл@дь, сестры! – выругалась я сквозь зубы. – Прости за грубость, но как ты не видишь? Ладно я всю жизнь в бабском коллективе жила, о мужиках и о том, как

с ними отношения строить, только по книжкам да сопливым мелодрамам знаю. Но ты! У тебя же папа министр, пансион благородных девиц и куча гувернанток, не иначе. Ты-то зачем все это терпишь? Из-за каких таких высоких чувств?

– Зачем ты так? – тихо всхлипнула она и все же уронила хрустальную слезу. – Я люблю его, а он...

– А он любит только себя, раз позволяет тебе так унижаться, – перебила я. – Мы не семья, Мили. Никогда ею не были, не будем, да и, откровенно говоря, даже в теории не способны ею стать.

– Ты просто жадина и не хочешь делиться! – вскрикнула тумбочка, и меня перекосило от стыда. Боже, другие люди как люди, а мне всегда так стыдно, когда кто-то рядом со мной ставит себя в неловкую ситуацию.

– Значит, жадина, – согласилась. – Потому что своим мужчиной я не собираюсь делиться ни с кем. Он же не модные туфли, которые ты можешь одолжить подружке, чтобы она на свиданку сгоняла… И если ты этого не понимаешь, то я вообще не знаю, зачем с тобой говорю. Я не уеду с Перевала. И точно больше никогда не стану... – я скривилась, – не буду с Домиником. Ни в каком смысле. Никогда. Никакого «контакта» с ним. Да и поздно говорить об этом. Он ничто для меня. Пустое место. Ноль. Я не хранила ему верность. Нас теперь даже прошлое не связывает.

Тумбочка побледнела и испуганно зажала рот рукой. Кольцо пустило солнечного зайчика мне в глаза, и я зажмурилась.

– Как ты могла? Доми был такого высокого мнения о твоем профессионализме… Он этого не переживет.

– Да плевать мне на твоего Доми, – я устало махнула рукой и опустилась на стул для посетителей. – Моя бы воля, я б его вообще никогда в жизни больше не видела. Да, вероятно, придется…

«Как пить дать, придется», – согласился копчик, и я поерзала, чтобы его заткнуть. И без него тошно.

Мили в конце концов все же поняла, что с разговорами ко мне лучше не лезть, и заняла второй стул, молча отвернувшись к окну. Так мы и сидели в тишине, пока дверь кабинета не распахнулась, громко стукнувшись о стену. Основательно так стукнувшись и едва не слетев с петель.

Доминик ворвался в помещение златокудрым смерчем. Очень злым и недовольным. Глянул на жену как на пустое место – ей-богу, мне ее даже жалко стало – и перевел взгляд на меня.

«Интересно, – подумалось, – какими будут его первые слова? Может быть, вернись, я все прощу?»

Первым словом, которое произнес Дом, был глагол «подпиши», выплюнув который, он небрежно бросил мне на колени внушительную пачку бумаг, скрепленных большой золотой скрепкой.

Я покачала головой и смела документы на пол.

– Давай только без этого, – прошипел Дом. – Хочешь поскандалить? Я дам тебе такую возможность, когда вернемся в Центр. А сейчас не сверли мне мозг. Подняла быстро документы и подписала разборчиво на каждой странице, а то твой... капитан-буквоед отказывается тебя переводить без твоего на то согласия. И попробуй только вякнуть, что не станешь ничего подписывать! Если я не в силах добраться до тебя, то двум твоим любимым подружкам такую жизнь устрою – мало не покажется! Уж поверь, с этим я справлюсь!