Чтение онлайн

В 1976 году известный биолог Ричард Докинз опубликовал книгу с описанием теории «себялюбивого [73] гена», развив концепцию, высказанную в 1963 г. Уильямом Д. Гамильтоном. До Гамильтона генетики придерживались оригинальной формулировки Дарвина о том, что движущей силой эволюции являются единицы вида, выживание и размножение самых приспособленных из них. Однако Дарвин ничего не знал о ДНК...

А именно в ДНК хранится та самая информация, передаваемая из поколения в поколение. Представители любого рода не создают своих копий; они лишь передают свои гены потомкам [74] . Соответственно, «объект выживания самых приспособленных» - это

наиболее эффективно реплицирующиеся части ДНК, а они сами являются лишь носителями. С точки зрения гена человек - это всего лишь орудие для копирования генов.

Современные генетические исследования показали, что ДНК состоит в значительной степени из «мусора», который не нужен организму. Каждая клетка тела содержит полную копию ДНК, что совершенно не нужно для ее функционирования. Но это удивляет, только если подходить со стандартной чел-овеческой позиции, который считает, что все вокруг вертится исключительно ради него, любимого. Однако, с «генной точки зрения» тело-носитель служит хранилищем копий генов - и не более того. Фрагменты ДНК не соперничают между собой в борьбе за пропитание или в поисках партнеров для размножения, так что надеяться на то, что природа сама «повыбрасывает мусор» - наивно.

Более того, согласно современным научным данным, никакого наличия разума у отдельных генов не обнаружено, - следовательно, инстинкт самосохранения у них отсутствует. Таким образом, ген «стремится» не продолжить свое конкретное существование как отдельного экземпляра, а размножиться. Для этого, разумеется, требуется размножение организмов, которые являются носителями, но каково будет при этом самому организму - гену безразлично.

Собственно говоря, к чему это все пишется?

Представьте ситуацию, что появляется ген, который вызывает определенную болезнь, крайне неприятную для носителя, но не мешающую его размножению. Простейший пример - гемофилия. Если оставались бы наиболее приспособленные организмы (по Дарвину), то мы бы и названия такого не знали бы - особи-носители отсеялись бы еще в древности.

Итак, этот самый ген стремится размножиться, чем вызывает у населения соответствующую болезнь. Что будет происходить при этом? А элементарно - особенности чел-овеческой психики приводят к тому, что практически каждый стремится оставить после себя детей. Выживание же организмов после окончания репродуктивного периода геном не волнует ни в малейшей степени. При этом, если из-за болезней будет ранняя смертность, то детей будет стараться завести как можно раньше и как можно больше. Государственная политика также будет направлена на эти цели - народы всегда ужасает уменьшение их количества, несмотря на то, что Земля давно уже перенаселена.

Резюме: получим популяцию носителей гена, у которых уменьшен срок жизни (во время которой они страдают соответствующей болезнью), которые стремятся как можно быстрее завести побольше детей. Далее все эти качества будут закрепляться в ДНК и передаваться по наследству...

Как вам перспективка?

А теперь обратите внимание на то, что если в описываемой ситуации появится другой патологический ген аналогичного действия (вызывающий другой дефект), то он не будет конкурировать с первым, более того - их «интересы» совпадают. Дальше

продолжать?

Теперь обратим внимание на то, что при естественной эволюции размножение генов, патологичных для носителя, сдерживается естественным же образом: носители не выживают и не успевают достигнуть периода размножения (репликации генов). При современном же состоянии медицины, которая способствует жизни изначально к ней не приспособленных, эти гены получают куда больший шанс размножиться. Более того, аргумент «далеко не все инвалиды имеют детей» в данном случае просто не имеет значения: гену безразлично, проявляется переносимая им болезнь физиологически же или существует в латентной форме. Реплицироваться он будет при помощи внешне здоровых особей, а, следовательно, дети с патологией развития будут постоянно появляться как побочный эффект, имеющий в качестве следствия желание «в конце концов родить здорового ребенка», что, разумеется, опять приведет к увеличению количества детей...

Суть всего этого можно выразить одной фразой - так как существующие геномные методы «самосохранения» не имеют механизмов выявления будущего патологического признака, то по закону «выживания стабильного» весь геном будет тщательно скопирован при размножении, включая привнесенную патологию. Орудием отбраковки в этом случае должна являться среда, но гуманистический подход делает такую отбраковку невозможной. Именно поэтому любая привнесенная мутация прибавляется в уже существующим и фиксируется в последующих поколениях. И так - до полного вырождения, ситуации, когда пул когда-то «ненормальных» признаков станет новой ущербной нормой.

Приведем еще одну газетную вырезку в качестве иллюстрации («МК», ј178 от 14 августа 2000, «Молящие о смерти»):

«"Господи, когда же ты заберешь меня и детей моих? [75] " - баба Нюра с тоской вглядывается в старинную икону, мелко крестится и тихонько, скороговоркой, повторяет одни и те же слова. Они налезают друг на друга, окончания проглатываются, и кажется, она вот-вот захлебнется в собственной молитве. Баба Нюра смахивает слезы крошечным, почти детским кулачком, и они тут же тонут в глубоких морщинах.

Эта сцена продолжается два раза в день, утром и вечером, вот уже двадцать лет. Но бог молчит. Видимо, он совсем забыл про 92-летнюю старушку или обиделся на нее за то, что она пошла против веры, желая смерти себе и своим детям.

Но в Частой Дубраве, что в Липецкой области, думают по-другому. Когда баба Нюра умрет, люди скажут только одно: "Отмучилась".

– У нас в селе дураков-то много, а слепоглухонемых только двое - Валька да Шурка, - обыденно объясняют [76] в Частой Дубраве и охотно показывают на дом местных знаменитостей.
– Был у бабы Нюры еще и третий такой же убогий сынок, Петька, да бог уж лет 15 как к себе прибрал. Повезло...

Покосившаяся мазанка с маленькими слепыми окошками. В доме - жуткая грязь, на столе - краюшка черного хлеба и несколько подгнивших луковиц. На лавке, как метроном, качается коротко стриженная старушка в латаном-перелатаном платьишке и почему-то с седой бородой. Она уставилась в одну точку и громко мычит. Хочется бросить все к чертовой матери и бежать отсюда куда глаза глядят.

Но тут на пороге появляется беленький старичок в кепочке, похожий на Вальку и с таким же остановившимся взглядом, и заслоняет все пути к отходу. Из глубины дома выходит хозяйка, баба Нюра, и деловито ставит на огонь древний чайник. Вот и все, семейство в сборе, отступать некуда.