Голубка

— Лера! Лерочка! Ну где же ты, в конце концов?

Лиза, домработница Подольских, по пояс высунулась из окна, легла на широкий подоконник и, щурясь от беспощадного июньского солнца, вгляделась в сторону простирающейся за соснами волейбольной площадки.

Сейчас там кидали мячик какие-то ребятишки. Ни одной девушки она среди них не разглядела и с досадой хлопнула ладонью по краю подоконника. От ее движения обиженно колыхнулись длинноногие, круглоголовые золотые шары, что густо росли под окнами кухни и

возле террасы. От гаража просигналила машина.

— Слышу, слышу… — проворчала Лиза, отмахиваясь полотенцем от пчелы. — Что ж я одна разорвись теперь надвое? И дом без присмотра не оставишь, пироги в печи, и на вокзал ехать некому. Хозяйка в городе задержалась, а Лерочка… Эта егоза где-то бегает, ее не дозовешься.

Нужно оговориться, что ворчала Лиза так, для пущей важности. И о Лерочке думала как о маленькой, хотя той минуло шестнадцать лет и ей уже поручали в семье важные дела. Такие, как, например, встреча на вокзале любимой тетушки. Будь Лизина воля, она, конечно же, повременила бы поручать девочке серьезное. У нее еще ветер в голове. Да и каникулы! Но Татьяна Ивановна приказали, чтобы Лерочка, потому что больше некому…

— Ле-ро-чка! — прокричала она, сделав ладони рупором.

В ответ на соседней даче включили патефон, и окрестности заполнил страстный чужой голос, выводящий явно что-то неприличное. «Бесаме, бесаме мучо…» — тянул иностранец, и от его призыва Лизе стало немного не по себе. Она плюнула с досадой. Такие песни средь бела дня! Срам…

Из гаража на дорожку выкатилась блестящая, даже несколько хвастливая в своем блеске новенькая «Победа» — гладкие боковины, наклонное ветровое стекло, плавный скат крыши… Ух!

Машина будто бы чувствовала, что подавляет, ослепляет домработницу своей красотой, и еще напыщеннее стояла в ожидании, пока та выйдет на крыльцо и, посмотрев на блестящие бока автомобиля, покачает головой.

Тотчас рядом с «Победой» вырос такой же начищенный и сияющий солдатик Вася Никоненко.

— Карета подана! — просиял он белыми зубами.

Лизавета хмуро уставилась на него.

— Подана-то подана, а ехать некому!

Лизавету всегда немного раздражала чрезмерная улыбчивость Васеньки. Сияет, словно блинов наелся.

На самом деле тут Лизавета была не совсем справедлива. Васе Никоненко действительно сказочно повезло: служить он попал в очень хорошее место. Мало того что в Москву, столицу нашей Родины, так еще и личным водителем. Опять же не к кому-нибудь, а к генералу Подольскому! Генерал, как Вася вскоре сообразил, был ЧЕЛОВЕК. Требователен, но прост. И пошутить мог, и наказать, но не обижал зря. Кормили Васю на генеральской кухне досыта, книжки разрешали брать из личной библиотеки.

Единственным требованием генерала была безупречность внешнего вида солдата Никоненко и, конечно же, боевая готовность автомобиля.

Машина могла потребоваться в любое время дня и ночи. И уж Вася старался!

Ну а как не стараться, если машина — просто игрушка! Комфортабельный новый автомобиль, с мягкой подвеской колес, с хорошо защищенным от пыли, жары и холода

салоном, с вентиляцией и отоплением, с мощными тормозами… Не машина — песня!

Лизавета, не переставая хмуриться на Васенькину беспечную улыбку, вернулась в дом, закрыла окно, нарочно не торопясь, убавила огонь в духовке. Вот сейчас Вася поднимется в дом, станет спрашивать, как быть, если некому ехать к поезду встретить хозяйскую родственницу. У кого ему спрашивать-то теперь, как не у нее, Лизаветы? Она теперь здесь главная. Но Вася не шел, а Лизавета вынуждена была выйти на крыльцо, хотя так и не придумала, как быть.

Вася, весело напевая что-то себе под нос, натирал тряпкой и без того блестящий капот цвета кофе с молоком.

— Не волнуйтесь, Лизавета Петровна! Полчаса в запасе у нас еще имеется! — не отрываясь от своего занятия, заявил Вася. Как раз в этот момент Лиза заметила в конце улицы знакомое платьице в мелкий горошек и взмахнула полотенцем, как флагом.

— Рита! — обрадованно вскрикнула она. Подружка Лерочки, Рита Малышева, легким пружинистым шагом приближалась к воротам.

— Здравствуйте, Лиза! А Лера дома?

— В том-то и дело, что нет ее до сих пор! — затараторила Лизавета, как досыта намолчавшийся человек. — К нам Клава приезжает, тетя Лерочкина двоюродная, из Курской области. Нужно на вокзал ехать, я бы съездила, но у меня пироги в духовке. Татьяна Ивановна Лерочке велела, а той все нет…

Рита слушала домработницу Подольских и улыбалась. Ее всегда забавляла манера этой женщины вести дела семьи. Похоже, что Лизавета сильнее самих хозяев переживает все самые пустяшные события в доме.

Ну, казалось бы — в чем проблема? Ну пусть шофер встретит эту двоюродную тетку из Курска! Нет, в семье заведены какие-то свои традиции, которые пуще глаза блюдет именно Лизавета.

— Ладно, Лиза, я постараюсь разыскать Лерочку, — пообещала Рита. — Скорее всего она на речке. Я как раз туда направляюсь.

И девушка стрельнула глазами в сторону начищенного, как медная копейка, водителя. Тот делал вид, что весь поглощен своей машиной, но она знала, что Васенька видит ее. Поглядывает украдкой. И не мог не оценить ее прекрасный южный загар, завивку и вообще…

Это ощущение добавило настроения и куража в ее беззаботный летний день.

— Я обязательно ее разыщу! — пропела она, убегая в сторону Москва-реки, тонкая кромка которой синела среди сосен.

Она шагала по тропинке, сохраняя на лице улыбку, представляя себе хитрую физиономию Васеньки.

Рите нравилось нравиться. Нравиться хотелось всем, в том числе и водителю Подольских. Она не совсем понимала свою подружку Леру, остановившую свой выбор на одном и не замечавшую других абсолютно. А ведь вокруг столько интересных молодых людей! Ловить их восхищенные взгляды, купаться в волнах мужского внимания, чувствовать себя королевой среди подданных!

Посреди этих мыслей Рита резко остановилась. Поняла, что идет совсем не туда, куда нужно. Она идет на пляж. А Лерку, пожалуй, нужно искать в другом направлении.