Головоломка
Шрифт:
Переберутся через стену, вернутся в город и отыщут правду.
Но сначала необходимо найти Жигакса-Шардона. И его ключи. Он может быть на третьем этаже женского крыла. А вдруг он заметил лестницу у внешней стены? Вдруг узнал, что Илан видел труп рыжей кандидатки, гниющий в шкафу для швабр и щеток? Ни в чем нельзя быть уверенным…
Илан заметил в конце коридора Филозу и кинулся к нему, размахивая железным прутом.
– Брось палку! – Филоза встал в боксерскую стойку.
Илан замедлил шаг. Филоза его боится. Ничего удивительного – он
– Ты должен меня выслушать, это важно.
– Ладно, но близко не подходи.
Илан пустился в объяснения. Он говорил короткими фразами, четко формулируя мысли, Филоза слушал с обычным недоверчивым выражением на лице, потом спросил:
– Значит, Ябловски и Сандерс караулят в жилой зоне, чтобы сцапать Жигакса, как только он появится?
– Сходи проверь, если хочешь.
– А где Фе? Обычно я хоть раз в день да встречаю ее, а сегодня не видел.
– И никто не видел.
– Как и Жигакса.
Филоза помолчал, обдумывая услышанное.
– Ладно… Я все равно собирался сходить на кухню чего-нибудь попить. Умираю от жажды.
– Будь осторожен. Столкнешься с Жигаксом – не выдай себя. Мы должны прижать его, пока он снова не начал убивать.
Филоза ушел. Через несколько минут Илан понял, что у него нет сил продолжать поиски, и решил вернуться.
Альтернатива проста: Жигакс либо знает о ловушке и не попадется, либо не знает и в этом случае, как и каждый вечер, вернется в жилую зону.
Илан брел по широким коридорам мимо пустующих комнат. Ему было страшно: Жигакс мог в любой момент оказаться рядом и напасть. Илан помнил, как убийца играл с ним, светя в лицо фонарем. Он помнил о найденных в ящике фотографиях, о картине из дома родителей, которую, как оказалось, кто-то написал здесь, в этих стенах. Он думал о протоколе «Мемнод» и экспериментах с памятью.
Внезапно ему в голову пришла ужасная мысль: что, если немыслимое предположение Хлоэ не так уж и немыслимо? Что, если когда-то он действительно был пленником здешней психушки? Возможно, кто-то стер воспоминания о том периоде его жизни и к этому имели отношение его родители.
Он добрался до центрального вестибюля и собирался свернуть к комнатам, как вдруг заметил на полу, метрах в трех-четырех от того места, где стоял, блестящую точку. Подошел взглянуть и все понял.
Это была капля крови.
Илан мгновенно напрягся. Два или три часа назад он проходил здесь и совершенно точно ничего не видел.
Капли были рассеяны на расстоянии приблизительно одного метра.
Как и в случае с Реем Лепренсом, Жигакс обращался лично к Илану.
Он оставил ему послание.
По непонятной причине Илану вдруг показалось, что истина где-то рядом, совсем близко. Что устроенная резня, игра с человеческими жизнями имеет скрытый смысл. Не колеблясь ни секунды, забыв, что рядом никого нет и помощи в случае
Илан подумал, что вполне мог находиться рядом с Шардоном, когда тот создавал свои страшные рисунки, он мог быть одним из безумных пациентов клиники.
Капли привели его к закрытой двери театра.
Илан отодвинул пурпурные бархатные портьеры и осторожно вошел в зал, готовый в любой момент отразить удар.
Он спустился по лесенке и оказался в одном из двух проходов, ведущих к сцене. За высокими зарешеченными окнами стоял непроглядный ночной мрак, хотя часы показывали только пять вечера. Да нет, не только, а уже пять. Время этим утром ускорило свой бег.
В некоторых местах штукатурка сводчатого потолка обвалилась, обнажив металлический каркас здания. Прямо перед Иланом находилась большая сцена с декорациями – деревьями, фасадами домов, облаками и солнечным диском в обрамлении зигзагообразных лучей. Наверху висели тросы и юпитеры, большая часть которых почему-то горела, освещая пустые кресла.
Илан на мгновение замер.
– Я знаю, кто ты на самом деле, – крикнул он. – Ты – Люка Шардон, ты присвоил себе имя Венсана Жигакса. Мы знакомы, Люка? Я был пациентом этой клиники, как и ты? Мы дружили с К. Ж. Лоррен?
Его голос заполнил собой весь зал. Он похлопал железным прутом по ладони, чтобы успокоиться, и продолжил:
– Я уверен, что ты разгадал карту моего отца и понимаешь, почему стены палаты на четвертом этаже исписаны именем Жакоб. Может, ты сам их и написал. Помоги мне разобраться.
Как Илан и ожидал, ответа не последовало. Пришлось идти по кровавому следу между рядами. На сцену вела короткая, в четыре ступеньки, лестница. Илан поднялся, оттолкнул декорации на колесиках и пробрался в глубину мимо статуй, безруких манекенов, костюмов на вешалках. Зловещие красные капли вели в самую темную часть помещения. Он отвел в сторону красный занавес, отпихнул от себя подвешенные на тросах «облака». Где прячется Жигакс? Неужели он как-то выбрался? Или наблюдает за ним?
Внезапно его внимание привлек лежавший в центре сцены окровавленный носовой платок, сложенный в несколько раз по диагонали.
Илан опустился на колени, положил прут и, затаив дыхание, развернул квадратный кусочек ткани. В слабом свете потолочных ламп блеснули украшения.
Окровавленные кольца и серьги.
Он сразу узнал пирсинговые украшения Наоми Фе. Заметил кусочки кожи, застрявшие в застежках. Их силой вырвали из тела несчастной.
Илан зажал рот ладонью, вскочил, стал пятиться и чуть не упал, наткнувшись на жардиньерку с пластиковыми цветами в горшках. Его голова резко откинулась назад, и он увидел…