Головоломка
Шрифт:
Илан раскрыл один из браслетов и услышал характерный щелчок. Кнопка рядом на подлокотнике позволила привести браслет в изначальное положение. Илан подумал о Люке Шардоне, пациенте с наволочкой на голове из своего кошмара, или любом другом пациенте клиники, которых силой приводили в этот ужасный кабинет. О несчастных жертвах садиста-психиатра, «изгонявшего» болезнь с помощью переменного тока.
Илан стоял перед стулом, и ему казалось, что он чувствует боль осужденного на казнь человека.
Он закрыл глаза. Да, чувствует. Знает, каково это.
Знает,
Несчастного случая точно не было. В детстве отец объяснил ему, что пальцы в розетку совать нельзя – убьет! – и он никогда не забывал об осторожности. Так откуда взялось это странное и малоприятное ощущение болезненного ожога? Стертое воспоминание?
Илан снова почувствовал озноб, встряхнулся и подошел к стене, где громоздилась куча старого хлама: кресло на колесиках с надписью «Отделение 5», большой чугунный радиатор с решеткой, десятки костылей, налезавших друг на друга подобно гигантскому «Микадо» [20] . Самым странным предметом была чугунная раковина, взгроможденная на тележку метровой высоты.
20
«Микадо» («высокие ворота») – настольная игра. Состоит из набора бамбуковых палочек или проволочек, покрашенных особым способом. Каждая палочка имеет свою стоимость. Цель игры: вытащить из кучки палочку, не задев остальные. Выигрывает тот, кто наберет большее количество очков.
Он принялся обследовать вещи, не переставая задавать себе вопросы. Стул, конечно же, находится в «нерабочем» состоянии, так что задание № 2, заманить сюда Моки, имеет единственную цель – напугать его.
Вы осмелитесь бросить вызов вашим самым потаенным страхам за 300 000 евро?
Но как заманить толстяка, усадить на «жаровню» и уйти, не получив увечий?
На часах было 14:00, а игровой день заканчивается в 19:00. В худшем случае, если задание выполнить не удастся, придется дождаться завтрашнего утра, в 9:00 отправиться в морг и продолжить. Возможно, будет правильней дать некоторую фору соперникам, вместо того чтобы измываться над Моки, ведь он ему даже нравится? Время есть, отставание будет нетрудно компенсировать.
Усилия Илана увенчались успехом – он нашел маленького черного лебедя, деревянную статуэтку, приклеенную скотчем к костылю. Пытаясь достать птичку, он случайно отломил ей нос, но это не имело значения, первый из десяти трофеев был у него в руках.
– Браво, дружок…
Илан вздрогнул от неожиданности и обернулся. В дверях стоял Гаэль Моки собственной персоной. Он собрал дреды в конский хвост и стал похож на очаровательного плюшевого мишку. Его толстые щеки раскраснелись. На лбу выступила испарина.
– Эта комната производит впечатление, – сказал он. – Ты получил задание обыскать ее?
Илан сунул фигурку лебедя в карман. Он искал Моки, а тот сам к нему пришел. Остается выяснить, сумеет ли он довести дело до конца.
– Сам знаешь, я не могу ничего тебе сказать, – ответил Илан.
Моки поднял
– Лебедь с отломанным клювом для тебя и шиш с маслом для меня. Смысл задания я тебе не раскрою, но могу сказать, что ищу музыкальную комнату, которой нет на плане. Уже час брожу по лабиринту. Не заметил табличку или другой указатель?
– Нет, извини. Театр видел – в параллельном коридоре, возможно, твоя музыкальная комната тоже где-то там.
– Ладно, попробую найти.
Моки шагнул к двери, и Илан после секундного колебания окликнул его:
– Подожди… Можешь задержаться на минутку?
Булл-20 вернулся, толкнув створку ладонью, и спросил Илана, сидевшего на корточках рядом со стулом и осматривавшего кожаные подлокотники:
– Имеешь представление, как эта штуковина работала?
– А ты что, хочешь сделать тосты?
– Просто любопытно.
Моки посмотрел на часы, подошел ближе и потрогал один из железных браслетов.
– Металл – проводник, значит ток проходит здесь. – Он с трудом опустился на колени и начал разглядывать пол под стулом. – Тебе, кстати, известно, когда впервые опробовали электрический стул?
– Знал когда-то. Кажется, в конце девятнадцатого века.
– В тысяча восемьсот девяностом, на заключенном по фамилии Кемлер. Повешение считали слишком жестоким способом умерщвления, вот и решили придумать что-то новенькое. Теперь усаживают человека на стульчик и поджаривают ему мозги. Гуманисты хреновы…
Моки не удалось сдвинуть стул – ножки были прочно прикручены к полу.
– Из головы не идет история о «незваном госте»… ну, о чужаке. По-моему, Рею Лепренсу нечего здесь делать. Он похож на туриста.
– Внешность обманчива. Ты на себя посмотри.
Моки осклабился:
– А вдруг он и правда украл данные у парнишки-аутиста и проник в «Паранойю» благодаря его открытиям? Наш Рей не похож на искателя сокровищ и любителя загадок, так что сам вряд ли бы сюда добрался. Типы вроде Гадеса на раз вычислили бы шарлатана.
– Может, ему улыбнулась удача или он «сделал» на дистанции другого игрока, кто знает.
– Увидим.
Моки кивнул на розетку под зеркалом:
– Никакого провода, он не подключен.
– Может, кабели протянуты под полом и идут через ножки?
Моки тяжело поднялся, и Илан услышал, как захрустели его коленные чашечки.
– Я в этом не разбираюсь. Судя по следам ногтей на подлокотниках, использовали пыточную машину часто. Лечили людей при помощи этой мерзости. Причиняли боль и терзали мозги.
– Наверное, процедуры действовали и на память…
– Еще как действовали! В шестидесятых ЦРУ использовало такие методики для «промывания мозгов», так называемого mind control – управления сознанием.
– Расскажи поподробней.
Моки бросил взгляд на дверь, на камеру и сказал:
– Как-нибудь потом.
Он достал из кармана сигарету и зажигалку.
– Последняя затяжка осужденного на смерть. Не возражаешь, если я подымлю, прежде чем пойду дальше? Треклятая музыкальная комната не обозначена на плане. Не уверен, что она вообще существует.