Чтение онлайн

Часть церкви была выкрашена в основные цвета, а на большой резной двери красовалась радуга. К стене кто-то прислонил ржавый, но опыленный красным велосипед, рядом стояли две коляски — одна с дровами, другая с консервами. Тут же у церкви был припаркован разрисованный завитками и цветами фургон с опущенными на окнах шторками. Большая серо-коричневая собака нюхала его покрышки.

Я подняла молоток и с громким стуком опустила на дверь, которая и без того была приоткрыта.

— Толкайте и заходите, — раздался изнутри женский голос.

В

церкви было темно и дымно от горевшего на полу в подобии очага костра. Вокруг, завернувшись в одеяла и спальные мешки, сидели несколько человек. Один из них держал гитару, хотя и не пытался играть. В глубине, где еще сохранилось несколько скамей, виднелись другие фигуры. На полу матрасы и мешки. Витраж окна треснул сверху донизу.

— Привет, — сказала я, ни к кому не обращаясь. — Извините, что ворвалась.

— Добро пожаловать, — отозвалась женщина с общипанными волосами и бусинками на бровях, в носу, на губах и подбородке. Она протянула мне руку, и толстые медные браслеты соскользнули вниз к запястью.

— Я Эбби, — проговорила я и пожала ладонь в варежках.

— Мы знаем, что ты Эбби, — ответила она. — Я-то точно знаю. Хотя кое-кого из нас здесь довольно долго не было. Я Кристал. Помнишь меня? Ты обрезала волосы? Ну, давай садись. Хочешь чаю? Боби только что заварил. Боби, дай еще чаю, у нас гостья. Ты ведь пьешь без сахара. Видишь, я все помню.

Боби принес оловянную кружку, в которой плескалась бурая бурда. Он оказался маленьким, костлявым человечком с бледным нервным лицом. Армейские брюки спадали с пояса, а шея в вороте свитера толстой вязки казалась необыкновенно тонкой.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Так я была здесь и раньше?

— Хочешь фасоли?

— Не надо. И так все хорошо.

Человек с гитарой прошелся пальцами по грифу и извлек несколько неправильных аккордов. Он улыбнулся мне, и я заметила, что его рот полон черных, сломанных зубов.

— Я Рамзи, — сказал он. — Для краткости Рам. Только вчера вернулся с протестов. Первая ночь за несколько недель в надежном месте. Ты откуда?

Я поняла, что выглядела как беглянка. Превратилась в одну из них. Здесь не надо было бороться, чтобы что-то доказать. И я опустилась у костра и пригубила едва теплый горький чай. Дым от огня резал глаза.

— Я сама толком не знаю, откуда я. Бетти мне сказала, что вы здесь живете.

— Бетти?

— Старуха с кошками, — подхватила Кристал. — Это ты нам сказала, как ее зовут.

Я кивнула. Внезапно мне стало необыкновенно спокойно. Дух борьбы совершенно испарился. Пусть я умру, подумала я, не важно, быть может, так и надо. И ответила:

— Наверное, я. А потом расспрашивала у вас о своей подруге Джо.

— Джо. А как же, расспрашивала.

— Скрутить сигаретку? — спросил Боби.

— Давай. — Я взяла тоненькую сигарету, и он поднес к ней зажженную спичку. От затяжки поднялся кашель и к горлу подступила тошнота. Я затянулась еще. — Так она приходила сюда?

— Да, — ответила Кристал. —

Ты как, ничего?

— В порядке.

— Пожуй фасоли. — Кристал взяла стоявшую у костра банку вареной фасоли, воткнула в нее пластмассовую ложку и передала мне.

Я прожевала комок-другой — отвратительно. Пососала сигаретку и снова затянулась.

— Грандиозно. Спасибо. Так она здесь была?

— Я же тебе сказала.

— У меня плохо с памятью, — объяснила я.

— Со мной тоже что-то в этом роде, — подхватил Рамзи и опять ударил по струнам. Дверь открылась, и в церковь, толкая перед собой коляску, вошел мужчина. Подбросил дров в огонь, наклонился и поцеловал Кристал. Они целовались очень долго.

— Слышала, что Джо спрашивала у вас котенка, — прервала я их занятие.

— Потому что эта ненормальная Бетти сказала ей, что мы держим здесь кошек.

— А вы держите?

— Ты видишь хоть одну?

— Нет.

— Забредают несколько бездомных — мы наливаем им молока и даем поесть. А кое-кто из наших в прошлом месяце участвовал в маршах за освобождение животных из лабораторий.

— Все-таки не понимаю, как она прослышала про нас?

— Я тоже, — ответила я. — Значит, она просто повернулась и ушла?

— Кто? Джо?

— Да.

— Дала нам денег. Кажется, пятерку.

— И все?

— Да.

— Понятно, — проговорила я и обвела глазами церковь. Не присоединиться ли к ним? Стану тоже путешественницей, буду спать на каменных полах или на деревьях и сворачивать самокрутки, пока не пожелтеют пальцы. Совсем не то что работать офисным дизайнером.

— Да вот, я ей еще сказала, что можно посмотреть у Арнольда Слейтера.

— Арнольда Слейтера?

— Мы ему отдали несколько бездомных кошек, когда за ними начали гоняться собаки. Он инвалид, не встает с коляски, но за кошками ухаживает.

— И она пошла к нему?

— Говорила, что собирается. Как и ты в прошлый раз. Странно, правда? Что-то вроде дежа-вю. Ты веришь в дежа-вю?

— Конечно, — ответила я. — Все хожу и хожу кругами. — И, бросив в костер бычок, допила чай и повернулась к Боби: — У тебя есть большая татуировка паука?

Он вспыхнул, задрал свитер, и на белом впалом животе я увидела изображение паутины, нити которой скрывались у него за спиной.

— Вот.

— А куда подевался паук?

— Ты это спрашивала в прошлый раз.

— Видишь, я очень последовательный человек.

Когда я вышла из церкви, совершенно стемнело, хотя вечер еще не наступил. На небе за облаками носился призрак луны. Арнольд Слейтер жил в двух минутах ходьбы от церкви. Старик, инвалид в коляске. Джо решила, что может, к нему заглянуть, а я подумала, что тоже навещу старика... Я вышла на мостовую, и в этот момент зазвонил мобильник, который я прихватила у Бена; от неожиданности я даже подпрыгнула. Попятилась на тротуар, достала телефон из кармана и, не задумываясь, нажала на кнопку связи: